Сначала он почувствовал потрясающий озноб и тошноту; что-то отвратительное, как казалось, проникая во все тело, даже
в пальцы, потянуло от желудка к голове и залило глаза и уши.
Неточные совпадения
Детскую веселость и живой характер проявляет он и ночью, когда встает затем, чтобы помолиться Богу, то есть постучать себя кулаками по груди и поковырять
пальцем в дверях.
Андрей Ефимыч сконфузился и приложился к образу, а Михаил Аверьяныч вытянул губы и, покачивая головой, помолился шепотом, и опять у него на глазах навернулись слезы. Затем пошли
в Кремль и посмотрели там на царь-пушку и царь-колокол и даже
пальцами их потрогали, полюбовались видом на Замоскворечье, побывали
в храме Спасителя и
в Румянцевском музее.
— Милая, я сидела возле нее: румянец
в палец толщиной и отваливается, как штукатурка, кусками. Мать выучила, сама кокетка, а дочка еще превзойдет матушку.
— Теперь трудно передать, — кашлянув
в пальцы и проворно спрятав их в рукав, отозвался Иван Матвеевич, — если б в конце лета пожаловали, тогда много ходили смотреть.
Неточные совпадения
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность
в своих поступках, — присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
Подошед к окну, постучал он
пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах
в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати,
в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них ноги.
Председатель, который был премилый человек, когда развеселялся, обнимал несколько раз Чичикова, произнеся
в излиянии сердечном: «Душа ты моя! маменька моя!» — и даже, щелкнув
пальцами, пошел приплясывать вокруг него, припевая известную песню: «Ах ты такой и этакой камаринский мужик».
Чичиков открыл рот, еще не зная сам, как благодарить, как вдруг Манилов вынул из-под шубы бумагу, свернутую
в трубочку и связанную розовою ленточкой, и подал очень ловко двумя
пальцами.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья, с шляпой
в руке на отлете, только чуть державший двумя
пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья
в лице.