Неточные совпадения
Конечно, я знал, что он не прав, но всё же от
слов его становилось мне жутко, и я боялся, что и
на Сахалине, пожалуй, я встречу точно такой же взгляд.
С первых же
слов этот офицер произвел
на меня впечатление очень доброго человека и большого патриота.
Корф, в ответ
на тост за его здоровье, сказал короткую речь, из которой мне теперь припоминаются
слова: «Я убедился, что
на Сахалине „несчастным“ живется легче, чем где-либо в России и даже Европе.
Слова «женат, вдов, холост»
на Сахалине еще не определяют семейного положения; здесь очень часто женатые бывают обречены
на одинокую безбрачную жизнь, так как супруги их живут
на родине и не дают им развода, а холостые и вдовые живут семейно и имеют по полдюжине детей; поэтому ведущих холостую жизнь не формально, а
на самом деле, хотя бы они значились женатыми, я считал не лишним отмечать
словом «одинок».
Из ответов
на этот вопрос я хотел выяснить, какая часть населения не в состоянии обойтись без матерьяльной поддержки от казны, или, другими
словами, кто кормит колонию: она сама себя или казна?
Его белье, пропитанное насквозь кожными отделениями, не просушенное и давно не мытое, перемешанное со старыми мешками и гниющими обносками, его портянки с удушливым запахом пота, сам он, давно не бывший в бане, полный вшей, курящий дешевый табак, постоянно страдающий метеоризмом; его хлеб, мясо, соленая рыба, которую он часто вялит тут же в тюрьме, крошки, кусочки, косточки, остатки щей в котелке; клопы, которых он давит пальцами тут же
на нарах, — всё это делает казарменный воздух вонючим, промозглым, кислым; он насыщается водяными парами до крайней степени, так что во время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и в казарме становится темно; сероводород, аммиачные и всякие другие соединения мешаются в воздухе с водяными парами и происходит то самое, от чего, по
словам надзирателей, «душу воротит».
Если же он грамотен, то в уединенном месте ему бывает трудно подавить в себе задор и удержаться от искушения нацарапать
на стене хотя бы ногтем какое-нибудь запретное
слово.
По
словам врача, ходившего со мной в это утро, здесь 1 куб. саж. воздуха приходится
на 3–4 человека.
Приходит
на ум
слово «парии», означающее в обиходе состояние человека, ниже которого уже нельзя упасть.
Если читатель вообразит пешехода, навьюченного мукой, солониной или казенными вещами, или больного, который идет из Ускова в Рыковскую больницу, то ему станет вполне понятно, какое значение имеют
на Сахалине
слова: «нет дороги».
На юге в обиходе совсем не употребляется
слово совладелец, или половинщик, так как здесь
на каждый участок полагается только по одному хозяину, но так же, как и
на севере, есть хозяева, которые лишь причислены к селению, но домов не имеют. Как в посту, так и в селениях совсем нет евреев. В избах
на стенах встречаются японские картинки; приходилось также видеть японскую серебряную монету.
О каких-либо работах не могло быть и речи, так как «только провинившиеся или не заслужившие мужской благосклонности» попадали
на работу в кухне, остальные же служили «потребностям» и пили мертвую, и в конце концов женщины, по
словам Власова, были развращаемы до такой степени, что в состоянии какого-то ошеломления «продавали своих детей за штоф спирта».
Мне рассказывали, что когда одна женщина во Владимировке не захотела идти в сожительницы и заявила, что она пришла сюда
на каторгу, чтобы работать, а не для чего-нибудь другого, то ее
слова будто бы привели всех в недоумение.
Право ребенка
на эту помощь определяется личным усмотрением чиновников, которые
слово «беднейший» понимают каждый по-своему...
Труд здешнего землепашца был не только принудительным, но и тяжким, и если основными признаками каторжного труда считать принуждение и напряжение физических сил, определяемое
словом «тяжкий», то в этом смысле трудно было подыскать более подходящее занятие для преступников, как земледелие
на Сахалине; до сих пор оно удовлетворяло самым суровым карательным целям.
О том, нужно ли
на Сахалине травосеяние и возможно ли оно, в отчете инспектора сельского хозяйства не говорится ни одного
слова.
Дикие олени распространены особенно
на западном берегу северной части острова; здесь зимою они собираются
на тундре, весною же, по
словам Глена, когда они ходят к морю, чтобы лизать соль, их можно видеть в бесчисленном множестве стадами
на широких равнинах этой части острова.
В Александровской тюрьме те, которые довольствуются из котла, получают порядочный хлеб, живущим же по квартирам выдается хлеб похуже, а работающим вне поста — еще хуже; другими
словами, хорош только тот хлеб, который может попасться
на глаза начальнику округа или смотрителю.
В Корсаковской тюрьме одно время кормили арестантов супом из соленой селедки; по
словам заведующего медицинскою частью, суп этот отличался безвкусием, селедка очень скоро разваривалась
на мелкие кусочки, присутствие мелких костей затрудняло проглатывание и производило катары желудочно-кишечного канала.
Случается, некоторые съедают трех — и четырехдневную дачу в один день, а затем едят только хлеб или голодают, причем, по
словам заведующего медицинскою частью, работая
на берегу моря и рек, не брезгают выброшенными ракушками и рыбой, а тайга дает различные корни, подчас ядовитые.
Один считает наказание благом, так как, по его
словам, он только
на каторге узнал бога, другой же старается убежать при первой возможности и, когда его ловят, отмахивается дубиной.
Крадут они скот, овощи, платье, — одним
словом, всё, что можно съесть, надеть
на себя или продать.
По
словам г. Курбского («Голос», 1875 г., № 312) в Indian-Territory,
на правой стороне Миссисипи, живут целые партии вачеро из сахалинских каторжников.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский
на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни
слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! //
На сем лице лишь гнева след…
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе
на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю вновь, и наконец // Я поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, //
Слова тоскующей любви, // Которые в минувши дни // У ног любовницы прекрасной // Мне приходили
на язык, // От коих я теперь отвык.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены
на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. //
На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким
словом, то крестом, // То вопросительным крючком.