Ученьем вредным с юных дней
Нам сто́ит раз лишь напитаться,
А там во всех твоих поступках и делах,
Каков ни будь ты
на словах,
А всё им будешь отзываться.
Кто про свои дела кричит всем без умо́лку,
В том, верно, мало толку,
Кто де́лов истинно, — тих часто
на словах.
Великий человек лишь громок на делах,
И думает свою он крепку думу
Без шуму.
Неточные совпадения
Что ежели, сестрица,
При красоте такой, и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!»
Вещуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье спёрло, —
И
на приветливы Лисицыны
словаВорона каркнула во всё воронье горло:
Сыр выпал — с ним была плутовка такова.
И
словом, слава шла,
Что Крот великий зверь
на малые дела:
Беда лишь, под носом глаза Кротовы зорки,
Да вдаль не видят ничего...
Вот Мишенька, не говоря ни
слова,
Увесистый булыжник в лапы сгрёб,
Присел
на корточки, не переводит духу,
Сам думает: «Молчи ж, уж я тебя, воструху!»
И, у друга
на лбу подкарауля муху,
Что силы есть — хвать друга камнем в лоб!
На сходке голоса чин-чином собраны:
Но против Волка нет ни
слова,
И Волка велено в овчарню посадить.
Баснь эту лишним я почёл бы толковать;
Но ка́к здесь к
слову не сказать,
Что лучше верного держаться,
Чем за обманчивой надеждою гоняться?
Найдётся тысячу несчастных от неё
На одного, кто не был ей обманут,
А мне, что́ говорить ни станут,
Я буду всё твердить своё:
Что́ впереди — бог весть; а что моё — моё!
На яблоню Мальчишка лезть не смеет,
Её тряхнуть он силы не имеет
И,
словом, яблоко достать не знает как.
И,
словом, вместе всякий шаг,
И с очага и
на очаг.
— Поверьте мне, это малодушие, — отвечал очень покойно и добродушно философ-юрист. — Старайтесь только, чтобы производство дела было все основано на бумагах, чтобы
на словах ничего не было. И как только увидите, что дело идет к развязке и удобно к решению, старайтесь — не то чтобы оправдывать и защищать себя, — нет, просто спутать новыми вводными и так посторонними статьями.
Он скептик и матерьялист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку, — поэт на деле всегда и часто
на словах, хотя в жизнь свою не написал двух стихов.
Позвали Чебарова, десять целковых ему в зубы, а бумагу назад, и вот честь имею ее вам представить, —
на слово вам теперь верят, — вот, возьмите, и надорвана мною как следует.
— Да даром, — сказал Захар, не обратив опять никакого внимания
на слова перебившего его лакея, — нога еще и доселева не зажила: все мажет мазью; пусть-ка его!
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский
на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних
слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни
слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! //
На сем лице лишь гнева след…
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе
на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Перескажу простые речи // Отца иль дяди-старика, // Детей условленные встречи // У старых лип, у ручейка; // Несчастной ревности мученья, // Разлуку, слезы примиренья, // Поссорю вновь, и наконец // Я поведу их под венец… // Я вспомню речи неги страстной, //
Слова тоскующей любви, // Которые в минувши дни // У ног любовницы прекрасной // Мне приходили
на язык, // От коих я теперь отвык.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены
на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. //
На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким
словом, то крестом, // То вопросительным крючком.