Неточные совпадения
А так как казенные здания и службы при них не могут оставаться без надзора и без удовлетворения, то
к каждому таковому зданию разрешаю назначать потребное
число мужчин и женщин, показывая их по наряду по этим назначениям как сторожей, дровотасков, поломоек и проч., смотря по потребности» (приказ № 276).
По контракту, заключенному в 1875 г. на 24 года, общество пользуется участком на западном берегу Сахалина на две версты вдоль берега и на одну версту в глубь острова; ему предоставляются бесплатно свободные удобные места для склада угля в Приморской области я прилегающих
к ней островах; нужный для построек и работ строительный материал общество получает также бесплатно; ввоз всех предметов, необходимых для технических и хозяйственных работ и устройства рудников, предоставляется беспошлинно; за каждый пуд угля, покупаемый морским ведомством, общество получает от 15 до 30 коп.; ежедневно в распоряжение общества командируется для работ не менее 400 каторжных; если же на работы будет выслано меньше этого
числа, то за каждого недостающего рабочего казна платит обществу штрафу один рубль в день; нужное обществу
число людей может быть отпускаемо и на ночь.
По крайней мере в «Ведомости о распределении ссыльнокаторжных по родам работ» прикованные
к тачкам показаны в
числе неработающих.
Этот недостаток женщин и семей в селениях Тымовского округа, часто поразительный, не соответствующий общему
числу женщин и семей на Сахалине, объясняется не какими-либо местными или экономическими условиями, а тем, что все вновь прибывающие партии сортируются в Александровске и местные чиновники, по пословице «своя рубашка ближе
к телу», задерживают большинство женщин для своего округа, и притом «лучшеньких себе, а что похуже, то нам», как говорили тымовские чиновники.
Приблизительно этак лет через 15 Мицуль уже писал, что
число всех гиляков на Сахалине можно принять до 1500, а по новейшим данным, относящимся
к 1889 г. и взятым мною из казенной «Ведомости о
числе инородцев», в обоих округах гиляков всего только 320.
В 1888 г. в одном из своих приказов (№ 280) генерал Кононович, ввиду того что ни в Тымовском, ни в Александровском округах нет уже места для отвода участков, между тем как
число нуждающихся в них быстро возрастает, предложил «немедленно организовать партии из благонадежных ссыльнокаторжных под надзором вполне расторопных, более опытных в этом деле и грамотных надзирателей или даже чиновников, и таковые отправлять
к отысканию мест, годных под поселения».
Шаховской, заведовавший в семидесятых годах дуйскою каторгой, высказывает мнение, которое следовало бы теперешним администраторам принять и
к сведению и
к руководству: «Вознаграждение каторжных за работы дает хотя какую-нибудь собственность арестанту, а всякая собственность прикрепляет его
к месту; вознаграждение позволяет арестантам по взаимном соглашении улучшать свою пищу, держать в большей чистоте одежду и помещение, а всякая привычка
к удобствам производит тем большее страдание в лишении их, чем удобств этих более; совершенное же отсутствие последних и всегда угрюмая, неприветливая обстановка вырабатывает в арестантах такое равнодушие
к жизни, а тем более
к наказаниям, что часто, когда
число наказываемых доходило до 80 % наличного состава, приходилось отчаиваться в победе розог над теми пустыми природными потребностями человека, ради выполнения которых он ложится под розги; вознаграждение каторжных, образуя между ними некоторую самостоятельность, устраняет растрату одежды, помогает домообзаводству и значительно уменьшает затраты казны в отношении прикрепления их
к земле по выходе на поселение».
Это запрещение, отнимавшее у сахалинца всякую надежду на лучшую жизнь, внушало людям ненависть
к Сахалину и, как репрессивная мера, могло только увеличить
число побегов, преступлений и самоубийств; ее призрачной практичности приносилась в жертву сама справедливость, так как сахалинским ссыльным было запрещаемо то, что позволялось сибирским.
К 1 января 1890 г. во всех трех округах преступницы составляли 11,5 % всего
числа каторжных.
Желая выучить солдат
числам, он прибегал
к игре в лото.
У ссыльного населения, живущего при ненормальной, исключительной обстановке, своя особая, условная преступность, свой устав, и преступления, которые мы считаем легкими, здесь относятся
к тяжелым, и, наоборот, большое
число уголовных преступлений совсем не регистрируется, так как они считаются в тюремной сфере явлениями обычными, почти необходимыми.
Наибольшее
число дел в 1889 г. дали побеги — 70 %, затем убийства и вообще прикосновенность
к убийству — 14 %.
— Так вот слушай, — говорит смотритель, глядя в статейный список. — Такого-то
числа и года хабаровским окружным судом за убийство казака ты приговорен
к девяноста плетям… Так вот сегодня ты должен их принять.
К сожалению, за недосугом, он очень редко бывает в тюрьмах и не знает, как часто у него на острове, даже в 200–300 шагах от его квартиры, секут людей розгами, и о
числе наказанных судит только по ведомостям.
Длинная процедура: нужно надеть на каждого саван, подвести
к эшафоту. Когда наконец повесили девять человек, то получилась в воздухе «целая гирлянда», как выразился начальник округа, рассказывавший мне об этой казни. Когда сняли казненных, то доктора нашли, что один из них еще жив. Эта случайность имела особое значение: тюрьма, которой известны тайны всех преступлений, совершаемых ее членами, в том
числе палач и его помощники, знали, что этот живой не виноват в том преступлении, за которое его вешали.
Так, например, устрашающее наказание за побеги, состоящее из прибавки нескольких лет каторги
к старому сроку, увеличивает
число бессрочных и долгосрочных, и тем самым увеличивает и
число побегов.
В 1889 г. по всем трем округам было показано слабосильных и неспособных
к работе каторжных обоего пола 632, что составляло 10,6 % всего
числа.
Ввиду того, что солдаты лечатся у своих военных врачей, а чиновники и их семьи у себя на дому, надо думать, что в
число 11309 вошли только ссыльные и их семьи, причем каторжные составляли большинство, и что таким образом каждый ссыльный и прикосновенный
к ссылке обращался за медицинскою помощью не менее одного раза в год.
[В 1874 г. в Корсаковском округе заболевшие относились
к общему
числу, как 227,2: 100.
За десять лет умерло 338; из этого
числа 66 % относятся
к детскому возрасту.
Земская больница в г. Серпухове, Москов. губ., поставленная роскошно и удовлетворяющая вполне современным требованиям науки, где среднее ежедневное
число коечных больных в 1893 г. было 43 и амбулаторных 36,2 (13278 в год), где врач почти каждый день делает серьезные операции, наблюдает за эпидемиями, ведет сложную регистрацию и проч. — эта лучшая больница в уезде в 1893 г. стоила земству 12803 р. 17
к., считая тут страхования и ремонт зданий 1298 р. и жалованье прислуге 1260 р. (см. «Обзор Серпуховской земской санитарно-врачебной организации за 1892–1893 гг.»).
Неточные совпадения
Городничий. Да, и тоже над каждой кроватью надписать по-латыни или на другом каком языке… это уж по вашей части, Христиан Иванович, — всякую болезнь: когда кто заболел, которого дня и
числа… Нехорошо, что у вас больные такой крепкий табак курят, что всегда расчихаешься, когда войдешь. Да и лучше, если б их было меньше: тотчас отнесут
к дурному смотрению или
к неискусству врача.
Он не без основания утверждал, что голова могла быть опорожнена не иначе как с согласия самого же градоначальника и что в деле этом принимал участие человек, несомненно принадлежащий
к ремесленному цеху, так как на столе, в
числе вещественных доказательств, оказались: долото, буравчик и английская пилка.
Разговор этот происходил утром в праздничный день, а в полдень вывели Ионку на базар и, дабы сделать вид его более омерзительным, надели на него сарафан (так как в
числе последователей Козырева учения было много женщин), а на груди привесили дощечку с надписью: бабник и прелюбодей. В довершение всего квартальные приглашали торговых людей плевать на преступника, что и исполнялось.
К вечеру Ионки не стало.
Между тем колокол продолжал в урочное время призывать
к молитве, и
число верных с каждым днем увеличивалось.
К счастию, однако ж, на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии новый градоначальник и превосходством принятых им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников, а в том
числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова. Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не появлялось, а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали их… Потому что это были ассигнации.