Неточные совпадения
В пятидесятые и шестидесятые годы,
когда по Амуру, не щадя солдат, арестантов и переселенцев, насаждали культуру, в Николаевске имели свое пребывание чиновники, управлявшие краем, наезжало сюда много всяких русских и иностранных авантюристов, селились поселенцы, прельщаемые необычайным изобилием рыбы и зверя, и, по-видимому, город не
был чужд человеческих интересов, так как
был даже случай, что один заезжий ученый нашел нужным и возможным прочесть здесь в клубе публичную лекцию.
Пароход сидит 12 1/2 местами же ему приходится идти 14 фут., и
был даже момент,
когда нам послышалось, как он прополз килем по песку.
Авторитет его предшественников, однако,
был еще так велик, что
когда он донес о своих открытиях в Петербург, то ему не поверили, сочли его поступок дерзким и подлежащим наказанию и «заключили» его разжаловать, и неизвестно, к чему бы это повело, если бы не заступничество самого государя, который нашел его поступок молодецким, благородным и патриотическим.
[Жена Невельского, Екатерина Ивановна,
когда ехала из России к мужу, сделала верхом 1100 верст в 23 дня,
будучи больною, по топким болотам и диким гористым тайгам и ледникам охотского тракта.
Самый даровитый сподвижник Невельского, Н. К. Бошняк, открывший Императорскую гавань,
когда ему
было еще только 20 лет, «мечтатель и дитя», — так называет его один из сослуживцев, — рассказывает в своих записках: «На транспорте „Байкал“ мы все вместе перешли в Аян и там пересели на слабый барк „Шелехов“.
Про него рассказывают, что
когда он, идучи морем на Сахалин, захотел в Сингапуре купить своей жене шёлковый платок и ему предложили разменять русские деньги на доллары, то он будто бы обиделся и сказал: «Вот еще, стану я менять наши православные деньги на какие-то эфиопские!» И платок не
был куплен.
За обедом же
была рассказана такая легенда:
когда русские заняли остров и затем стали обижать гиляков, то гиляцкий шаман проклял Сахалин и предсказал, что из него не выйдет никакого толку.
Приходилось также заставать в избе целую компанию, которая до моего прихода играла в карты; на лицах смущение, скука и ожидание:
когда я уйду, чтобы опять можно
было приняться за карты?
Река Дуйка, или, как ее иначе называют, Александровка, в 1881 г.,
когда ее исследовал зоолог Поляков, в своем нижнем течении имела до десяти саженей в ширину, на берега ее
были намыты громадные кучи деревьев, обрушившихся в воду, низина во многих местах
была покрыта старым лесом из пихты, лиственницы, ольхи и лесной ивы, и кругом стояло непроходимое топкое болото.
Всё, что
есть в этом шумном и голодном Париже увлекающегося, пьяного, азартного, слабого,
когда хочется
выпить, или сбыть краденое, или продать душу нечистому, идет именно в Слободку.
Окна
были маленькие, узкие, в уровень с почвою,
было темно, особенно зимою,
когда юрты заносило снегом.
Говорят, будто она названа так каторжными в честь пейсов еврея, который торговал здесь,
когда еще на месте Слободки
была тайга; по другой же версии, жила тут и торговала поселка Пейсикова.
В 1872 г. на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем не
было отхожего места, и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось не по желанию каждого из них, а в то время,
когда собиралось несколько человек.
Во всяком случае, в 1890 г.,
когда я
был на Сахалине, все чиновники, даже не имеющие никакого отношения к тюремному ведомству (например, начальник почтово-телеграфной конторы), пользовались каторжными для своего домашнего обихода в самых широких размерах, причем жалованья этой прислуге они не платили, и кормилась она на счет казны.
Мне один из священников рассказывал, что бывали случаи на Сахалине,
когда женщина свободного состояния или солдат,
будучи в прислугах, должны
были при известных обстоятельствах убирать и выносить после каторжной.
Местами течет она по задворкам, мимо огородов; тут берега у нее зеленые, поросшие тальником и осокой;
когда я видел ее, на ее совершенно гладкую поверхность ложились вечерние тени; она
была тиха и, казалось, дремала.
Здесь, как и в богатой Александровской слободке, мы находим высокий процент старожилов, женщин и грамотных, большое число женщин свободного состояния и почти ту же самую «историю прошлого», с тайною продажей спирта, кулачеством и т. п.; рассказывают, что в
былое время тут в устройстве хозяйств также играл заметную роль фаворитизм,
когда начальство легко давало в долг и скот, и семена, и даже спирт, и тем легче, что корсаковцы будто бы всегда
были политиканами и даже самых маленьких чиновников величали вашим превосходительством.
Знаешь, где луна?» А
когда мы поздно вечером возвращались пешком в Александровск, он несколько раз, что называется, ни к селу ни к городу, повторил: «Месть
есть самое благородное чувство».
Рассказывают, что в прежние годы,
когда бедность в Ново-Михайловке
была вопиющая, из селения вела в Дуэ тропинка, которую протоптали каторжные и свободные женщины, ходившие в Дуйскую и Воеводскую тюрьмы продавать себя арестантам за медные гроши.
Когда я
пил у него чай, то он и его жена говорили мне, что жить на Сахалине можно и земля хорошо родит, но что всё горе в том, что нынче народ обленился, избаловался и не старается.
А так как долина здесь узка и с обеих сторон стиснута горами, на которых ничего не родится, и так как администрация не останавливается ни перед какими соображениями,
когда ей нужно сбыть с рук людей, и, наверное, ежегодно
будет сажать сюда на участки десятки новых хозяев, то пахотные участки останутся такими же, как теперь, то
есть в 1/8, 1/4 и 1/2 дес., а пожалуй, и меньше.
Когда со временем все три Арково сольются вместе, то Сахалин
будет иметь очень большое село, состоящее из одной только улицы.
Началось со сторожевых пикетов, иногда из 4–5 человек, с течением же времени,
когда одних этих пикетов оказалось недостаточно, решено
было (в 1882 г.) заселить самые большие мысы между Дуэ и Погоби благонадежными, преимущественно семейными поселенцами.
В домике живет каторжный столяр, поляк, со своею сожительницей, которая, по рассказам, родила,
когда ей
было 12 лет, после того, как какой-то арестант изнасиловал ее в этапе.
Накануне моего приезда он
был наказан плетьми и,
когда у нас зашла речь об этом, показал мне свои ягодицы, сине-багровые от кровоподтеков.
Я
был тут в 5 часов утра,
когда поселенцы только что встали.
Между тем это
было как раз то время,
когда на Сахалине ожидали холеру и для судов
был назначен карантин.
Когда я входил в тюрьму, там кончали мыть полы и влажный, промозглый воздух еще не успел разредиться после ночи и
был тяжел.
Так бы оно могло
быть, но холодные течения Охотского моря и льдины, которые плавают у восточного берега даже в июне, свидетельствуют с неумолимою ясностью, что
когда природа создавала Сахалин, то при этом она меньше всего имела в виду человека и его пользу.
Но дело происходило тоже зимой,
когда река
была покрыта снегом.]
Когда здешние богатейшие рыбные ловли попадут в руки капиталистов, то, по всей вероятности,
будут сделаны солидные попытки к очистке и углублению фарватера реки;
быть может, даже по берегу до устья пройдет железная дорога, и, нет сомнения, река с лихвою окупит все затраты.
Земли разработано под пашню и огороды с 1884 г.,
когда селение
было основано, только 37 десятин, то
есть по 1/2 дес. на каждого хозяина.
Когда я приехал в Дербинское и потом ходил по избам, шел дождь,
было холодно и грязно.
За всё время, пока я
был на Сахалине, только в поселенческом бараке около рудника да здесь, в Дербинском, в это дождливое, грязное утро,
были моменты,
когда мне казалось, что я вижу крайнюю, предельную степень унижения человека, дальше которой нельзя уже идти.
Когда усковцы со своими семьями собрались около надзирательской, где мы
пили чай, и
когда женщины и дети, как более любопытные, вышли вперед, то толпа стала походить на цыганский табор.
Когда я
был в кухне, там варили в котлах похлебку из свежей рыбы — кушанье нездоровое, так как от периодической рыбы, пойманной в верховьях реки, арестанты заболевают острым катаром кишок; но, несмотря даже на это обстоятельство, вся постановка дела как бы говорила, что здесь арестант полностью получает всё то количество пищевого довольствия, какое ему полагается по закону.
Когда Микрюков отправился в свою половину, где спали его жена и дети, я вышел на улицу.
Была очень тихая, звездная ночь. Стучал сторож, где-то вблизи журчал ручей. Я долго стоял и смотрел то на небо, то на избы, и мне казалось каким-то чудом, что я нахожусь за десять тысяч верст от дому, где-то в Палеве, в этом конце света, где не помнят дней недели, да и едва ли нужно помнить, так как здесь решительно всё равно — среда сегодня или четверг…
В
былое время,
когда переваливали через Пилингу, путь к Тыми шел через это селение.
Когда-то Мало-Тымово
было главным селением и центром местности, составляющей нынешний Тымовский округ, теперь же оно стоит в стороне и похоже на заштатный городок, в котором замерло всё живое; о прежнем величии говорят здесь только небольшая тюрьма да дом, где живет тюремный смотритель.
На одном из листов, который
был в книге заглавным, едва разборчивым почерком
было написано: «Мы, Иван, Данила, Петр, Сергей и Василий, высажены в анивском селении Томари-Анива Хвостовым 17 августа 1805 года, перешли на реку Тыми в 1810 году, в то время,
когда пришли в Томари японцы».
Но в своих кочевьях, даже
когда приходится предпринимать далекие путешествия на материк, они остаются верными острову, и гиляк-сахалинец по языку и обычаям отличается от гиляка, живущего на материке,
быть может, не меньше, чем малоросс от москвича.
Вышеупомянутый приказ о разрешении принимать инородцев в окружной лазарет, выдача пособий мукой и крупой, как
было в 1886 г.,
когда гиляки терпели почему-то голод, и приказ о том, чтоб у них не отбирали имущества за долг, и прощение самого долга (приказ 204-й 1890 г.), — подобные меры,
быть может, скорее приведут к цели, чем выдача блях и револьверов.
Когда-то промысел находился в руках японцев; при Мицуле в Мауке
было более 30 японских зданий, в которых постоянно жило 40 душ обоего пола, а весною приезжало сюда из Японии еще около 300 человек, работавших вместе с айносами, которые тогда составляли тут главную рабочую силу.
Он имеет собственный дом в Нагасаки в Японии, и
когда я, познакомившись с ним, сказал ему, что, вероятно,
буду осенью в Японии, то он любезно предложил мне остановиться у него в доме.
Детей нет, церкви нет, и скука, должно
быть, страшная, особенно зимою,
когда уходят с промыслов рабочие.
Замечу кстати, что это
было время,
когда по западному побережью между русскими и японцами происходили маленькие недоразумения.
Зимуя с Рудановским на Аниве и
будучи старше его чином, майор назойливо требовал от него чинопочитания и соблюдения всех правил субординации, и это в пустыне, почти с глазу на глаз,
когда молодой человек весь
был погружен в серьезную научную работу.]
Пост имеет с моря приличный вид городка, не сибирского, а какого-то особенного типа, который я не берусь назвать; основан он
был почти 40 лет назад,
когда по южному берегу там и сям
были разбросаны японские дома и сараи, и очень возможно, что это близкое соседство японских построек не обошлось без влияния на его внешность и должно
было придать ей особые черты.
Утром
было холодно и в постели, и в комнате, и на дворе.
Когда я вышел наружу, шел холодный дождь и сильный ветер гнул деревья, море ревело, а дождевые капли при особенно жестоких порывах ветра били в лицо и стучали по крышам, как мелкая дробь. «Владивосток» и «Байкал», в самом деле, не совладали со штормом, вернулись и теперь стояли на рейде, и их покрывала мгла. Я прогулялся по улицам, по берегу около пристани; трава
была мокрая, с деревьев текло.
Поселился он на Сахалине еще в доисторические времена,
когда не начиналась каторга, и это казалось до такой степени давно, что даже сочинили легенду о «происхождении Сахалина», в которой имя этого офицера тесно связано с геологическими переворотами: когда-то, в отдаленные времена, Сахалина не
было вовсе, но вдруг, вследствие вулканических причин, поднялась подводная скала выше уровня моря, и на ней сидели два существа — сивуч и штабс-капитан Шишмарев.