Неточные совпадения
Конвойный стоял среди
этой кучи тел, держась обеими руками
за ружье, и тоже спал.]
Один местный чиновник, приезжавший к нам на пароход обедать, скучный и скучающий господин, много говорил
за обедом, много пил и рассказал нам старый анекдот про гусей, которые, наевшись ягод из-под наливки и опьяневши, были приняты
за мертвых, ощипаны и выброшены вон и потом, проспавшись, голые вернулись домой; при
этом чиновник побожился, что история с гусями происходила в де-Кастри в его собственном дворе.
В де-Кастри выгружают на небольшие баржи-шаланды, которые могут приставать к берегу только во время прилива и потому нагруженные часто садятся на мель; случается, что благодаря
этому пароход простаивает из-за какой-нибудь сотни мешков муки весь промежуток времени между отливом и приливом.
К пароходу подошел катер, таща
за собою на буксире баржу.
Это привезли каторжных для разгрузки парохода. Слышались татарский говор и брань.
«Торговое дело» и «Торгово-комиссионный склад» — так называется
эта скромная лавочка в сохранившихся у меня печатном и рукописном прейскурантах — принадлежит ссыльнопоселенцу Л., бывшему гвардейскому офицеру, осужденному лет 12 тому назад Петербургским окружным судом
за убийство.
Эту работу, произведенную в три месяца одним человеком, в сущности, нельзя назвать переписью; результаты ее не могут отличаться точностью и полнотой, но,
за неимением более серьезных данных ни в литературе, ни в сахалинских канцеляриях, быть может, пригодятся и мои цифры.
Кроме
этих официально признанных пенсионеров, я отметил живущими на счет казны также и тех ссыльных, которые получают от нее жалованье
за разные услуги, например: учителя, писаря, надзиратели и т. п.
Бывает и так, что, кроме хозяина, застаешь в избе еще целую толпу жильцов и работников; на пороге сидит жилец-каторжный с ремешком на волосах и шьет чирки; пахнет кожей и сапожным варом; в сенях на лохмотьях лежат его дети, и тут же в темном я тесном углу его жена, пришедшая
за ним добровольно, делает на маленьком столике вареники с голубикой;
это недавно прибывшая из России семья.
Официальных данных, которые бы объяснили, почему жители Слободки богаты, тоже нет, и потому
за решением загадки поневоле приходится обратиться к единственному в
этом случае источнику — к дурной славе.
Скупают
за бесценок халаты, рубахи, полушубки, и всю
эту рвань сплавляют для сбыта в Николаевск.
Покупка арестантских вещей и сбыт их большими партиями в Николаевск, эксплуатация инородцев и новичков-арестантов, тайная торговля спиртом, дача денег в ссуду
за очень высокие проценты, азартная игра в карты на большие куши, —
этим занимаются мужчины.
Ступни продавал, две порции говядины
за ступни, а
это четыре копейки стоит.
Каторжные и поселенцы изо дня в день несут наказание, а свободные от утра до вечера говорят только о том, кого драли, кто бежал, кого поймали и будут драть; и странно, что к
этим разговорам и интересам сам привыкаешь в одну неделю и, проснувшись утром, принимаешься прежде всего
за печатные генеральские приказы — местную ежедневную газету, и потом целый день слушаешь и говоришь о том, кто бежал, кого подстрелили и т. п.
Не знаю,
за что его прислали на Сахалин, да и не спрашивал я об
этом; когда человек, которого еще так недавно звали отцом Иоанном и батюшкой и которому целовали руку, стоит перед вами навытяжку, в жалком поношенном пиджаке, то думаешь не о преступлении.
Она, глядя на них, смеется и плачет, и извиняется передо мной
за плач и писк; говорит, что
это с голоду, что она ждет не дождется, когда вернется муж, который ушел в город продавать голубику, чтобы купить хлеба.
Вот густая сочная зелень с великанами-лопухами, блестящими от только что бывшего дождя, рядом с ней на площадке не больше, как сажени в три, зеленеет рожь, потом клочок с ячменем, а там опять лопух,
за ним клочок земли с овсом, потом грядка с картофелем, два недоросля подсолнуха с поникшими головами, затем клинышком входит густо-зеленый конопляник, там и сям гордо возвышаются растения из семейства зонтичных, похожие на канделябры, и вся
эта пестрота усыпана розовыми, ярко-красными и пунцовыми пятнышками мака.
Цель учреждения
этих селений и кордонов при них: «дать возможность проезжающей из Николаевска почте, пассажирам и каюрам иметь приют и охрану во время пути и установить общий полицейский надзор
за береговою линией, представляющею из себя единственный (?) возможный путь для беглых арестантов, а равно провоза запрещенного для вольной продажи спирта».
По
этим варварским помещениям и их обстановке, где девушки 15 и 16 лет вынуждены спать рядом с каторжниками, читатель может судить, каким неуважением и презрением окружены здесь женщины и дети, добровольно последовавшие на каторгу
за своими мужьями и отцами, как здесь мало дорожат ими и как мало думают о сельскохозяйственной колонии.
Существует мнение, что мысль избрать
это место для ссыльной колонии пришла впервые самим каторжным: будто бы некий Иван Лапшин, осужденный
за отцеубийство и отбывавший каторгу в г. Николаевске, попросил у местных властей позволения переселиться на Сахалин и в сентябре 1858 г. был доставлен сюда.
По контракту, заключенному в 1875 г. на 24 года, общество пользуется участком на западном берегу Сахалина на две версты вдоль берега и на одну версту в глубь острова; ему предоставляются бесплатно свободные удобные места для склада угля в Приморской области я прилегающих к ней островах; нужный для построек и работ строительный материал общество получает также бесплатно; ввоз всех предметов, необходимых для технических и хозяйственных работ и устройства рудников, предоставляется беспошлинно;
за каждый пуд угля, покупаемый морским ведомством, общество получает от 15 до 30 коп.; ежедневно в распоряжение общества командируется для работ не менее 400 каторжных; если же на работы будет выслано меньше
этого числа, то
за каждого недостающего рабочего казна платит обществу штрафу один рубль в день; нужное обществу число людей может быть отпускаемо и на ночь.
Стало быть, если, как говорят, представителей общества, живущих в Петербурге, только пять, то охранение доходов каждого из них обходится ежегодно казне в 30 тысяч, не говоря уже о том, что из-за
этих доходов приходится, вопреки задачам сельскохозяйственной колонии и точно в насмешку над гигиеной, держать более 700 каторжных, их семьи, солдат и служащих в таких ужасных ямах, как Воеводская и Дуйская пади, и не говоря уже о том, что, отдавая каторжных в услужение частному обществу
за деньги, администрация исправительные цели наказания приносит в жертву промышленным соображениям, то есть повторяет старую ошибку, которую сама же осудила.
На всё
это общество, с своей стороны, отвечает тремя серьезными обязательствами: оно должно вести разработку дуйских копей правильно и держать в Дуэ горного инженера, который наблюдал бы
за правильностью разработки; аккуратно два раза в год взносить арендную плату
за уголь и плату
за труд каторжных; при разработке копей пользоваться исключительно трудом каторжных по всем видам работ, соединенных с
этим предприятием.
К 1 января 1890 г. оно состояло должным казне 194337 р. 15 к.; десятая же часть
этих денег по закону приходится на долю каторжных, как вознаграждение
за труд.
От усмотрения
этой последней зависит назначение на работы, количество и степень напряжения труда на каждый день и для каждого отдельного каторжного; от нее, по самой постановке дела, зависит наблюдать
за тем, чтобы арестанты несли наказание равномерно; тюремная же администрация оставляет
за собою только надзор
за поведением и предупреждение побегов, в остальном же, по необходимости, умывает руки.
С самого основания Дуэ ведется, что бедняки и простоватые работают
за себя и
за других, а шулера и ростовщики в
это время пьют чай, играют в карты или без дела бродят по пристани, позвякивая кандалами, и беседуют с подкупленным надзирателем.
За всё время, пока я был на Сахалине, только в поселенческом бараке около рудника да здесь, в Дербинском, в
это дождливое, грязное утро, были моменты, когда мне казалось, что я вижу крайнюю, предельную степень унижения человека, дальше которой нельзя уже идти.
В Дербинском, между прочим, живут два Емельяна Самохвалова, однофамильцы, и во дворе у одного из
этих Емельянов, помнится, я видел петуха, привязанного
за ногу.
Всё
это влечет
за собой потери и истощает вконец жалкие нищенские хозяйства и, что едва ли не менее важно, держит население в постоянном страхе.
Когда Микрюков отправился в свою половину, где спали его жена и дети, я вышел на улицу. Была очень тихая, звездная ночь. Стучал сторож, где-то вблизи журчал ручей. Я долго стоял и смотрел то на небо, то на избы, и мне казалось каким-то чудом, что я нахожусь
за десять тысяч верст от дому, где-то в Палеве, в
этом конце света, где не помнят дней недели, да и едва ли нужно помнить, так как здесь решительно всё равно — среда сегодня или четверг…
Еще южнее, по линии проектированного почтового тракта, есть селение Вальзы, основанное в 1889 г. Тут 40 мужчин и ни одной женщины.
За неделю до моего приезда, из Рыковского были посланы три семьи еще южнее, для основания селения Лонгари, на одном из притоков реки Пороная.
Эти два селения, в которых жизнь едва только начинается, я оставлю на долю того автора, который будет иметь возможность проехать к ним по хорошей дороге и видеть их близко.
Кононовича есть один, касающийся давно желанного упразднения Дуэ и Воеводской тюрьмы: «Осмотрев Воеводскую тюрьму, я лично убедился в том, что ни условия местности, в которой она находится, ни значение содержащихся в ней преступников, большею частью долгосрочных или заключенных
за новые преступления, не могут оправдать того порядка надзора или, лучше сказать, отсутствия всякого фактического наблюдения, в котором
эта тюрьма находится с самого ее основания.
В одном из селений по Тыми гиляки выменяли ему
за 3 арш. китайки 4 листа, вырванных из молитвенника, и объяснили ему при
этом, что книга принадлежала жившим здесь русским.
Один из гиляков показывал Бошняку зеркало, подаренное будто бы Кемцем его отцу; гиляк не хотел продать ни
за что
этого зеркала, говоря, что хранит его, как драгоценный памятник друга своего отца.
Живут они в Северном Сахалине, по западному и восточному побережью и по рекам, главным образом по Тыми; [Гиляки в виде немногочисленного племени живут по обоим берегам Амура, в нижнем его течении, начиная, примерно, с Софийска, затем по Лиману, по смежному с ним побережью Охотского моря и в северной части Сахалина; в продолжение всего того времени,
за которое имеются исторические сведения об
этом народе, то есть
за 200 лет, никаких сколько-нибудь значительных изменений в положении их границ не произошло.
За неимением надежных цифровых данных и наши толки о губительном влиянии русского нашествия основаны на одних лишь аналогиях, и очень возможно, что влияние
это до сих пор было ничтожно, равно почти нолю, так как сахалинские гиляки живут преимущественно по Тыми и восточному побережью, где русских еще нет.
Эти юрты сделаны из дешевого материала, который всегда под руками, при нужде их не жалко бросить; в них тепло и сухо, и во всяком случае они оставляют далеко
за собой те сырые и холодные шалаши из коры, в которых живут наши каторжники, когда работают на дорогах или в поле.
К приезду новых людей они относились всегда подозрительно, с опасением
за свое будущее, но встречали их всякий раз любезно, без малейшего протеста, и самое большее, если они при
этом лгали, описывая Сахалин в мрачных красках и думая
этим отвадить иностранцев от острова.
Я зарабатывал около трехсот рублей в месяц.
Эту цифру я и назвал. Надо было видеть, какое неприятное, даже болезненное впечатление произвел мой ответ. Оба гиляка вдруг схватились
за животы и, пригнувшись к земле, стали покачиваться, точно от сильной боли в желудке. Лица их выражали отчаяние.
Об
этом легендарном майоре еще придется говорить.] затем гиляки были приглашены к участию в поимке беглых, причем
за каждого убитого или пойманного беглого положено было денежное вознаграждение.
Ведь вся южная часть лежит близко к Охотскому морю, в котором льдины и даже ледяные поля плавают среди лета, и нынешний Корсаковский округ в главной своей части отделен от
этого моря лишь невысоким хребтом,
за которым вплоть до моря идет низменность, покрытая озерами и доступная холодным ветрам.]
Примера
этих трех маленьких селений, я думаю, достаточно, чтобы наконец взять
за правило, что в настоящее время, пока еще колония молода и не окрепла, чем меньше хозяев, тем лучше, и что чем длиннее улица, тем она беднее.
Старик Коньков, когда платил деньги
за дом, лукаво подмигнул глазом и сказал окружному начальнику: «А вот, погодите, умру, и вы опять с
этим домом хлопотать будете».
Как сельскохозяйственная колония
это селение стоит обоих северных округов, взятых вместе, а между тем из массы женщин, приходящих на Сахалин
за мужьями, свободных и не испорченных тюрьмой, то есть наиболее ценных для колонии, здесь поселена только одна, да и та недавно заключена в тюрьму по подозрению в убийстве мужа.
Г-н Я. интересуется естественными науками и особенно ботаникой, растения называет не иначе, как по-латыни, и когда у него подают
за обедом, например, фасоль, то он говорит: «
Это — faseolus».
К счастью, попались аинские рыбачьи юрты, он приютился в одной из них, а своего возницу послал во Владимировку, где тогда жили вольные поселенцы;
эти приехали
за ним и доставили его еле живого в Корсаковский пост.
После
этого аинские юрты стали называться поповскими;
это название удержала
за собою и местность.
Как-то, прислуживая
за обедом мне и одному чиновнику, он подал что-то не так, как нужно, и чиновник крикнул на него строго: «Дурак!» Я посмотрел тогда на
этого безответного старика и, помнится, подумал, что русский интеллигент до сих пор только и сумел сделать из каторги, что самым пошлым образом свел ее к крепостному праву.
Но японцы не заняли своих новых владений, а лишь послали землемера Мамиа-Ринзо исследовать, что
это за остров.
Но опять-таки, вероятно,
за отсутствием уверенности в своем праве,
эта борьба с русскими была нерешительна до смешного, и японцы держали себя, как дети.
Так, для каторжных отряда исправляющихся десять месяцев считаются
за год, и если каторжные второго и третьего разряда, то есть осужденные на сроки от 4 до 12 лет, назначаются на рудничные работы, то каждый год, проведенный ими на
этих работах, засчитывается
за полтора года.