Неточные совпадения
Это большой, в несколько сажен сруб, выдающийся в море в виде буквы Т; толстые лиственные сваи, крепко вбитые в дно морское, образуют ящики, которые доверху наполнены камнями; настилка из досок, по ней вдоль
всей пристани проложены рельсы
для вагонеток.
— Я разрешаю вам бывать, где и у кого угодно, — сказал барон. — Нам скрывать нечего. Вы осмотрите здесь
всё, вам дадут свободный пропуск во
все тюрьмы и поселения, вы будете пользоваться документами, необходимыми
для вашей работы, — одним словом, вам двери будут открыты всюду. Не могу я разрешить вам только одного: какого бы то ни было общения с политическими, так как разрешать вам это я не имею никакого права.
Для меня было особенно важно получать верные ответы от тех, которые пришли сюда в шестидесятых и семидесятых годах; мне хотелось не пропустить ни одного из них, что, по
всей вероятности, не удалось мне.
Одни говорили, что, вероятно, высшее начальство хочет распределить пособие между ссыльными, другие — что, должно быть, уж решили наконец переселять
всех на материк, — а здесь упорно и крепко держится убеждение, что рано или поздно каторга с поселениями будет переведена на материк, — третьи, прикидываясь скептиками, говорили, что они не ждут уже ничего хорошего, так как от них сам бог отказался, и это
для того, чтобы вызвать с моей стороны возражение.
Я начну с Александровской долины, с селений, расположенных на реке Дуйке. На Северном Сахалине эта долина была первая избрана
для поселений не потому, что она лучше
всех исследована или отвечает целям колонизации, а просто случайно, благодаря тому обстоятельству, что она была ближайшей к Дуэ, где впервые возникла каторга.
Скупают за бесценок халаты, рубахи, полушубки, и
всю эту рвань сплавляют
для сбыта в Николаевск.
На Сахалине она в первое время, как и
все присылаемые сюда женщины, жила вне тюрьмы, на вольной квартире; она пробовала бежать и нарядилась
для этого солдатом, но была задержана.
И в самом деле, какую цену может иметь
для каторжного собственная его чистоплотность, если завтра приведут новую партию и положат с ним бок о бок соседа, от которого ползут во
все стороны насекомые и идет удушливый запах?
Общая камера не дает преступнику одиночества, необходимого ему хотя бы
для молитвы,
для размышлений и того углубления в самого себя, которое считают
для него обязательным
все сторонники исправительных целей.
Например, нагрузка и выгрузка пароходов, не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются
для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально
для работ на море, нет; каждый раз берутся
всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать во время волнения страшный беспорядок; на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу, на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
Во всяком случае, в 1890 г., когда я был на Сахалине,
все чиновники, даже не имеющие никакого отношения к тюремному ведомству (например, начальник почтово-телеграфной конторы), пользовались каторжными
для своего домашнего обихода в самых широких размерах, причем жалованья этой прислуге они не платили, и кормилась она на счет казны.
В литейной мастерской, которою заведует механик-самоучка, я видел колокола, вагонные и тачечные колеса, ручную мельницу, машинку
для ажурной работы, краны, приборы
для печей и т. п., но
всё это производит игрушечное впечатление.
[
Для ссыльной колонии до настоящего времени больше
всех сделали, в смысле ее созидания и ответственности за нее, два человека: М. С. Мицуль и M. H. Галкин-Враской.
Вся его каторга заключается в том, что в тюрьме ему поручено делать колышки
для прикрепления привесков к хлебным порциям — работа, кажется, не трудная, но он нанимает вместо себя другого, а сам «дает уроки», то есть ничего не делает.
Я не знаю, кто выбирал место
для Красного Яра, но по
всему видно, что это возложено было на людей некомпетентных, никогда не бывавших в деревне, а главное, меньше
всего думавших о сельскохозяйственной колонии.
Если судить по данным подворной описи, собранным смотрителем поселений, то можно прийти к выводу, что
все три Арково в короткий срок своего существования значительно преуспели в сельском хозяйстве; недаром один анонимный автор пишет про здешнее земледелие: «Труд этот с избытком вознаграждается благодаря почвенным условиям этой местности, которые весьма благоприятны
для земледелия, что сказывается в силе лесной и луговой растительности».
По контракту, заключенному в 1875 г. на 24 года, общество пользуется участком на западном берегу Сахалина на две версты вдоль берега и на одну версту в глубь острова; ему предоставляются бесплатно свободные удобные места
для склада угля в Приморской области я прилегающих к ней островах; нужный
для построек и работ строительный материал общество получает также бесплатно; ввоз
всех предметов, необходимых
для технических и хозяйственных работ и устройства рудников, предоставляется беспошлинно; за каждый пуд угля, покупаемый морским ведомством, общество получает от 15 до 30 коп.; ежедневно в распоряжение общества командируется
для работ не менее 400 каторжных; если же на работы будет выслано меньше этого числа, то за каждого недостающего рабочего казна платит обществу штрафу один рубль в день; нужное обществу число людей может быть отпускаемо и на ночь.
Разработка копей ведется недобросовестно, на кулаческих началах. «Никаких улучшений в технике производства или изысканий
для обеспечения ему прочной будущности не предпринималось, — читаем в докладной записке одного официального лица, — работы, в смысле их хозяйственной постановки, имели
все признаки хищничества, о чем свидетельствует и последний отчет окружного инженера».
Тымь тогда была покрыта глубоким снегом, так как на дворе стоял март, но
всё же это путешествие дало ему в высшей степени интересный материал
для записок.
Этот недостаток женщин и семей в селениях Тымовского округа, часто поразительный, не соответствующий общему числу женщин и семей на Сахалине, объясняется не какими-либо местными или экономическими условиями, а тем, что
все вновь прибывающие партии сортируются в Александровске и местные чиновники, по пословице «своя рубашка ближе к телу», задерживают большинство женщин
для своего округа, и притом «лучшеньких себе, а что похуже, то нам», как говорили тымовские чиновники.
Мы плыли по горной, тайговой реке, но
всю ее дикую прелесть, зеленые берега, крутизны и одинокие неподвижные фигуры рыболовов я охотно променял бы на теплую комнату и сухую обувь, тем более что пейзажи были однообразны, не новы
для меня, а главное, покрыты серою дождевою мглой.
Для Рыковского, при существующем количестве земли, годной
для хлебопашества, и при условиях здешней урожайности, принимая даже во внимание возможные заработки, двухсот хозяев было бы, как говорится, за глаза, а между тем их тут вместе с сверхштатными более пятисот, и каждый год начальство будет приваливать
всё новых и новых.
Так как в районе каждой тюрьмы мне приходилось прежде
всего пользоваться канцелярским материалом
для справок и услугами грамотных людей, то во
всем Тымовском округе, и особенно в Рыковском, я не мог не заметить на первых порах того обстоятельства, что здешние писаря хорошо подготовлены и дисциплинированны, как будто прошли специальную школу; подворные описи и алфавиты они ведут в образцовом порядке.
Из множества суточных хлебных порций, приготовленных
для выдачи арестантам, я взял несколько наудачу и свесил, и каждая
весила непременно три фунта с походцем.
Этою очень короткою историей восьми сахалинских Робинзонов исчерпываются
все данные, относящиеся к вольной колонизации Северного Сахалина. Если необыкновенная судьба пяти хвостовских матросов и Кемца с двумя беглыми похожа на попытку к вольной колонизации, то эту попытку следует признать ничтожною и во всяком случае неудавшеюся. Поучительна она
для нас разве в том отношении, что
все восемь человек, жившие на Сахалине долго, до конца дней своих, занимались не хлебопашеством, а рыбным и звериным промыслом.
Если уж необходимо обрусить и нельзя обойтись без этого, то, я думаю, при выборе средств
для этого надо брать в расчет прежде
всего не наши, а их потребности.
Некий Бирич, поселенец, бывший учителем и приказчиком у Семенова, взявши взаймы денег, построил
всё необходимое
для промысла близ Кусунная и стал приглашать к себе поселенцев.
На
всех домах высокие шесты, вероятно,
для флагов, и это придает городку неприятное выражение, как будто он ощетинился.
Бочки, пожарные насосы, топоры в чехлах —
всё это игрушечно и блестит, точно приготовлено
для выставки.
Она издает приторно слащавый, но не противный запах гниющей водоросли, и
для южного моря этот запах так же типичен, как ежеминутный взлет диких морских уток, которые развлекают вас
всё время, пока вы едете по берегу.
Весною и осенью, да и летом в дождливую погоду, Найба, капризная, как
все вообще горные реки, разливается и затопляет Сиянчу; сильное течение запирает вход
для Такоэ, и эта тоже выходит из берегов; то же происходит и с мелкими речками, впадающими в Такоэ.
На Сахалин приезжали только японские промышленники, редко с женами, жили здесь, как на бивуаках, и зимовать оставалась только небольшая часть, несколько десятков, остальные же возвращались на джонках домой; они ничего не сеяли, не держали огородов и рогатого скота, а
всё необходимое
для жизни привозили с собой из Японии.
И без всяких статей и приказов, а по необходимости, потому что это полезно
для колонии, вне тюрьмы, в собственных домах и на вольных квартирах, живут
все без исключения ссыльнокаторжные женщины, многие испытуемые и даже бессрочные, если у них есть семьи или если они хорошие мастера, землемеры, каюры и т. п.
Крестьянин из ссыльных может оставить Сахалин и водвориться, где пожелает, по
всей Сибири, кроме областей Семиреченской, Акмолинской и Семипалатинской, приписываться к крестьянским обществам, с их согласия, и жить в городах
для занятия ремеслами и промышленностью; он судится и подвергается наказаниям уже на основании законов общих, а не «Устава о ссыльных»; он получает и отправляет корреспонденцию тоже на общих основаниях, без предварительной цензуры, установленной
для каторжных и поселенцев.
Есть же еще мужчины, ночующие в тюрьмах, и холостые солдаты,
для которых «необходимым предметом
для удовлетворения естественных потребностей», как выразился когда-то один из здешних начальников, служат
всё те же ссыльные или прикосновенные к ссылке женщины.
Женщин запирают на ночь в камере, заранее
для того приготовленной, и потом
всю ночь в тюрьме и в посту идут разговоры о новой партии, о прелестях семейной жизни, о невозможности вести хозяйство без бабы и т. п.
Но эта статья существует только как прикрышка от закона, запрещающего блуд и прелюбодеяние, так как каторжная или поселка, живущая у поселенца, не батрачка прежде
всего, а сожительница его, незаконная жена с ведома и согласия администрации; в казенных ведомостях и приказах жизнь ее под одною крышей с поселенцем отмечается как «совместное устройство хозяйства» или «совместное домообзаводство», [Например, приказ: «Согласно ходатайства г. начальника Александровского округа, изложенного в рапорте от 5 января, за № 75, ссыльнокаторжная Александровской тюрьмы Акулина Кузнецова переводится в Тымовский округ
для совместного домообзаводства с поселенцем Алексеем Шараповым» (1889 г., № 25).] он и она вместе называются «свободною семьей».
Мне рассказывали, что когда одна женщина во Владимировке не захотела идти в сожительницы и заявила, что она пришла сюда на каторгу, чтобы работать, а не
для чего-нибудь другого, то ее слова будто бы привели
всех в недоумение.
Дело в том, что хотя с лишением
всех прав состояния поражаются супружеские права осужденного и он уже не существует
для семьи, как бы умер, но тем не менее все-таки его брачные права в ссылке определяются не обстоятельствами, вытекающими из его дальнейшей жизни, а волею супруга не осужденного, оставшегося на родине.
Быть может, на сильную рождаемость следует смотреть, как на средство, какое природа дает населению
для борьбы с вредными, разрушительными влияниями и прежде
всего с такими врагами естественного порядка, как малочисленность населения и недостаток женщин.
Несмотря на свою непорочность, они больше
всего на свете любят порочную мать и разбойника отца, и если ссыльного, отвыкшего в тюрьме от ласки, трогает ласковость собаки, то какую цену должна иметь
для него любовь ребенка!
Эта мысль сама по себе очень заманчива: земледельческий труд, по-видимому, содержит
все элементы, необходимые
для того, чтобы занять ссыльного, приохотить его к земле и даже исправить.
Для случайных корреспондентов, судивших чаще
всего по первым впечатлениям, имели решающее значение хорошая или дурная погода, хлеб и масло, которыми их угощали в избах, и то, попадали ли они сначала в такое мрачное место, как Дуэ, или в такое на вид жизнерадостное, как Сиянцы.
Местные же агрономы были малосведущи в своей специальности и ничего не делали, или же отчеты их отличались заведомою тенденциозностью, или же, попадая в колонию прямо со школьной скамьи, они на первых порах ограничивались одною лишь теоретическою и формальною стороной дела и
для своих отчетов пользовались
всё теми же сведениями, которые собирали
для канцелярий нижние чины.
Почти такие же цифры показаны и
для рабочего скота, то есть
для лошадей и волов, причем и на этот раз беднее
всех оказывается лучший, то есть Корсаковский округ.
Поляков писал: «Хлеб в Мало-Тымовском поселении был до такой степени плох, что не всякая собака решается есть его; в нем была масса неперемолотых, целых зерен, мякины и соломы; один из присутствовавших при осмотре хлеба моих сотоварищей справедливо заметил: „Да, этим хлебом так же легко завязить
все зубы, как и найти в них зубочистку
для их очистки“».]
О каторжных он судил так: «
Для создателя мира мы
все равны», и это — в официальной бумаге.
Во избежание подобного рода противоречий, казалось бы, проще
всего пригласить настоящих учителей из России или Сибири и назначить им такое жалованье, какое получают надзиратели, но
для этого понадобилось бы коренным образом изменить свой взгляд на преподавательское дело и не считать его менее важным, чем дело надзирателя.]
В случае неполноты определенного комплекта надзирателей «Устав» разрешает назначать
для исполнения надзирательских обязанностей нижних чинов местных воинских команд, и, таким образом, молодые сибиряки, признанные неспособными даже к службе в конвое, призываются к исполнению служебных обязанностей надзирателя, правда, «временно» и «в пределах крайней необходимости», но это «временно» продолжается уже десятки лет, а «пределы крайней необходимости»
всё расширяются, так что нижние чины местных команд составляют уже 73 %
всего состава младших надзирателей, и никто не поручится, что через 2–3 года эта цифра не вырастет до 100.
Между тем начальник острова за неимением секретаря или чиновника, который постоянно находился бы при нем, большую часть дня бывает занят составлением приказов и разных бумаг, и эта сложная, кропотливая канцелярщина отнимает у него почти
всё время, необходимое
для посещения тюрем и объезда селений.