Неточные совпадения
В пятидесятые
и шестидесятые годы, когда по Амуру, не щадя солдат, арестантов
и переселенцев, насаждали культуру, в Николаевске имели свое пребывание чиновники, управлявшие краем, наезжало сюда много всяких русских
и иностранных авантюристов, селились поселенцы, прельщаемые необычайным изобилием рыбы
и зверя,
и, по-видимому, город не был чужд человеческих интересов, так как был
даже случай, что один заезжий ученый нашел нужным
и возможным прочесть здесь в клубе публичную лекцию.
Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ
и в то же время не считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь
и с ссыльным держат себя, как с ровней, а с другой — не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или
даже поохотиться тайком на горбачиков.
Кроме меня
и офицера, было еще несколько классных пассажиров обоего пола
и, между прочим,
даже одна баронесса.
Пароход сидит 12 1/2 местами же ему приходится идти 14 фут.,
и был
даже момент, когда нам послышалось, как он прополз килем по песку.
Когда он начертил им на бумаге остров, отделенный от материка, то один из них взял у него карандаш
и, проведя через пролив черту, пояснил, что через этот перешеек гилякам приходится иногда перетаскивать свои лодки
и что на нем
даже растет трава, — так понял Лаперуз.
Обращалась она с туземцами просто
и с таким вниманием, что это замечалось
даже неотесанными дикарями.
Во время хорошего шторма, как говорят, волна иногда хватает до окон домика
и брызги долетают
даже до мачтовой peu, причем дрожит вся пристань.
Доктор рассказал мне, что незадолго до моего приезда, во время медицинского осмотра скота на морской пристани, у него произошло крупное недоразумение с начальником острова
и что будто бы
даже в конце концов генерал замахнулся на него палкой; на другой же день он был уволен по прошению, которого не подавал.
Жалуются
даже на засуху,
и офицеры ходят в кителях, а это бывает не каждое лето.
Привыкают все,
даже женщины
и дети.
[
И даже несбыточные надежды.
В Александровской тюрьме по случаю его приезда арестантов кормили свежим мясом
и даже олениной; он обошел все камеры, принимал прошения
и приказал расковать многих кандальных.
Корф, в ответ на тост за его здоровье, сказал короткую речь, из которой мне теперь припоминаются слова: «Я убедился, что на Сахалине „несчастным“ живется легче, чем где-либо в России
и даже Европе.
Река Дуйка, всегда убогая, грязная, с лысыми берегами, а теперь украшенная по обе стороны разноцветными фонарями
и бенгальскими огнями, которые отражались в ней, была на этот раз красива,
даже величественна, но
и смешна, как кухаркина дочь, на которую для примерки надели барышнино платье.
Даже из пушки стреляли,
и пушку разорвало.
В обоих северных округах на одном участке сидят по два
и даже по три владельца,
и так — больше, чем в половине хозяйств; поселенец садится на участок, строит дом
и обзаводится хозяйством, а через два-три года ему сажают совладельца или же один участок дают сразу двум поселенцам.
Я читал, будто агроном Мицуль, исследуя остров, терпел сильную нужду
и даже вынужден был съесть свою собаку.
Теперешний агроном ездит по отличным дорогам;
даже в самых бедных селениях есть надзирательские, или так называемые станки, где всегда можно найти теплое помещение, самовар
и постель.
Случается
и теперь, что люди питаются гнилушками с солью
и даже поедают друг друга, но это относится не к туристам
и не к чиновникам.
Из 22 семей, живущих здесь, только 4 незаконные.
И по возрастному составу населения Слободка приближается к нормальной деревне; рабочий возраст не преобладает так резко, как в других селениях; тут есть
и дети,
и юноши,
и старики старше 65
и даже 75 лет.
В Слободке бутылка плохой водки продавалась за 6
и даже 10 рублей; все тюрьмы Северного Сахалина получали водку именно отсюда.
На Сахалине есть манера давать названия улицам в честь чиновников еще при их жизни; называют улицы не только по фамилиям, но
даже по именам
и отчествам.
На улицах деревянные тротуары, всюду чистота
и порядок,
и даже на отдаленных улицах, где теснится беднота, нет луж
и мусорных куч.
Устав о ссыльных разрешает жить вне тюрьмы, а стало быть,
и обзаводиться хозяйством только каторжным разряда исправляющихся, но этот закон постоянно обходится ввиду его непрактичности; в избах живут не одни только исправляющиеся, но также испытуемые, долгосрочные
и даже бессрочные.
В прежнее время, когда было просторно, давали под усадьбы 100–200
и даже 500 квадратных сажен, теперь же сажают на 12
и даже на 9
и 8.
Около тюрьмы есть колодец,
и по нему можно судить о высоте почвенной воды. Вследствие особого строения здешней почвы почвенная вода
даже на кладбище, которое расположено на горе у моря, стоит так высоко, что я в сухую погоду видел могилы, наполовину заполненные водою. Почва около тюрьмы
и во всем посту дренирована канавами, но недостаточно глубокими,
и от сырости тюрьма совсем не обеспечена.
Арестант, имеющий
и любящий деньги
и пришедший из-за них на каторгу, кулак, скопидом
и мошенник, берет на откуп у товарищей-каторжных право монопольной торговли в казарме,
и если место бойкое
и многолюдное, то арендная плата, поступающая в пользу арестантов, может простираться
даже до нескольких сотен рублей в год.
Тюремные ростовщики берут по 10 % в день
и даже за один час; не выкупленный в течение дня заклад поступает в собственность ростовщика.
Зимою же, говорят, они отмораживают себе руки
и ноги
и часто
даже замерзают, не дотащив бревна до поста.
Во всяком случае, в 1890 г., когда я был на Сахалине, все чиновники,
даже не имеющие никакого отношения к тюремному ведомству (например, начальник почтово-телеграфной конторы), пользовались каторжными для своего домашнего обихода в самых широких размерах, причем жалованья этой прислуге они не платили,
и кормилась она на счет казны.
Здесь не только скамьи
и стены задворков, но
даже любовные письма отвратительны.
Неясно виден Татарский берег
и даже вход в бухту де-Кастри; смотритель маяка говорит, что ему бывает видно, как входят
и выходят из де-Кастри суда.
Интересно, что на Сахалине дают названия селениям в честь сибирских губернаторов, смотрителей тюрем
и даже фельдшеров, но совершенно забывают об исследователях, как Невельской, моряк Корсаков, Бошняк, Поляков
и многие другие, память которых, полагаю, заслуживает большего уважения
и внимания, чем какого-нибудь смотрителя Дербина, убитого за жестокость.
И даже Дуйка здесь привлекательна.
Здесь, как
и в богатой Александровской слободке, мы находим высокий процент старожилов, женщин
и грамотных, большое число женщин свободного состояния
и почти ту же самую «историю прошлого», с тайною продажей спирта, кулачеством
и т. п.; рассказывают, что в былое время тут в устройстве хозяйств также играл заметную роль фаворитизм, когда начальство легко давало в долг
и скот,
и семена,
и даже спирт,
и тем легче, что корсаковцы будто бы всегда были политиканами
и даже самых маленьких чиновников величали вашим превосходительством.
Быть может, под ее влиянием многие холодные люди стали жестокими
и многие добряки
и слабые духом, не видя по целым неделям
и даже месяцам солнца, навсегда потеряли надежду на лучшую жизнь.
Те из жителей, которые, подобно корсаковцам, имеют большие пахотные участки, от 3 до 6
и даже 8 десятин, не бедствуют, но таких участков мало
и с каждым годом становится всё меньше
и меньше,
и в настоящее время больше половины хозяев владеют участками от 1/8 до 1 1/2 дес., а это значит, что хлебопашество дает им одни только убытки.
В одной избе помещается мужик, мохнатый, как паук, с нависшими бровями, каторжный, грязный,
и с ним другой такой же мохнатый
и грязный; у обоих большие семьи, а в избе, как говорится, срамота
и злыдни —
даже гвоздя нет.
Чем дальше в лес, тем больше дров: все арковцы должны, задолженность их растет с каждым новым посевом, с каждою лишнею головой скота, а у некоторых она простирается уже до неоплатной цифры — двух
и даже трехсот рублей на душу.
И практика, несмотря на свою продолжительность, не дала не только системы, но
даже материала для юридического определения каторги. b) Исправительные
и уголовные цели наказания приносились в жертву разного рода экономическим
и финансовым соображениям.
Но, несмотря на всё это, труд их гораздо производительнее каторжного — на 70
и даже 100 %.
Руки до такой степени привыкают к тому, что всякое
даже малейшее движение сопряжено с чувством тяжести, что арестант после того уж, как наконец расстается с тачкой
и ручными кандалами, долго еще чувствует в руках неловкость
и делает без надобности сильные, резкие движения; когда, например, берется за чашку, то расплескивает чай, как страдающий chorea minor.
Так бы оно могло быть, но холодные течения Охотского моря
и льдины, которые плавают у восточного берега
даже в июне, свидетельствуют с неумолимою ясностью, что когда природа создавала Сахалин, то при этом она меньше всего имела в виду человека
и его пользу.
Лишь на последних 70-100 верстах до устья, то есть там, где меньше всего следует рассчитывать на колонизацию, она становится глубже
и прямее, течение тут тише, порогов
и перекатов нет вовсе; здесь может ходить паровой катер
и даже мелкосидящий буксирный пароход.
Когда здешние богатейшие рыбные ловли попадут в руки капиталистов, то, по всей вероятности, будут сделаны солидные попытки к очистке
и углублению фарватера реки; быть может,
даже по берегу до устья пройдет железная дорога,
и, нет сомнения, река с лихвою окупит все затраты.
Ловить рыбу летом ходят за 20–25 верст к реке Тыми, а охота на пушного зверя имеет характер забавы
и так мало дает в экономии поселенца, что о ней
даже говорить не стоит.
И здесь естественные
и экономические законы как бы уходят на задний план, уступая свое первенство таким случайностям, как, например, большее или меньшее количество неспособных к труду, больных, воров или бывших горожан, которые здесь занимаются хлебопашеством только поневоле; количество старожилов, близость тюрьмы, личность окружного начальника
и т. д. — всё это условия, которые могут меняться через каждые пять лет
и даже чаще.
Даже дети
и собаки глядели на нас равнодушно.
Оно отличается своим быстрым ростом, необыкновенным
даже для сахалинского селения: в последние пять лет площадь его
и население увеличились в четыре раза.
Оно не похоже на Александровский пост; то городок, маленький Вавилон, имеющий уже в себе игорные дома
и даже семейные бани, содержимые жидом, это же настоящая серая русская деревня без каких-либо претензий на культурность.