Она ослабевает мало-помалу и уже не может сопротивляться течению и уходит
в затоны или же стоит за карчей, уткнувшись мордой в берег; здесь ее можно брать прямо руками, и даже медведь достает ее из воды лапой.
Неточные совпадения
То, что было вчера мрачно и темно и так пугало воображение, теперь
утопало в блеске раннего утра; толстый, неуклюжий Жонкьер с маяком, «Три брата» и высокие крутые берега, которые видны на десятки верст по обе стороны, прозрачный туман на горах и дым от пожара давали при блеске солнца и моря картину недурную.
Эта Лукерья задает
в избе общий
тон жизни, и благодаря ей на всей обстановке сказывается близость ошалелого, беспутного бродяги.
Один чиновник, который живет на Сахалине уже 10 лет, говорил мне, что когда он
в первый раз приехал
в Александровский пост, то едва не
утонул в болоте.
Оба они кончили жизнь не совсем обыкновенно:
утонули в Неве, через которую торопились перейти
в то самое время, когда разводили мост.
Ведомости об инородцах составляются канцеляристами, не имеющими ни научной, ни практической подготовки и даже не вооруженными никакими инструкциями; если сведения собираются ими на месте,
в гиляцких селениях, то делается это, конечно, начальническим
тоном, грубо, с досадой, между тем как деликатность гиляков, их этикет, не допускающий высокомерного и властного отношения к людям, и их отвращение ко всякого рода переписям и регистрациям требуют особенного искусства
в обращении с ними.
— Ах, бедный! — говорит он жалобным
тоном с сильным немецким акцентом, макая перо
в чернильницу. — Тебе, небось, тяжело
в кандалах! А ты попроси вот господина смотрителя, он велит снять.
В сахалинской тайге, где на каждом шагу приходится преодолевать горы валежного леса, жесткий, путающийся
в ногах багульник или бамбук,
тонуть по пояс
в болотах и ручьях, отмахиваться от ужасной мошки, — даже вольные сытые ходоки делают не больше 8 верст
в сутки, человек же, истощенный тюрьмой, питающийся
в тайге гнилушками с солью и не знающий, где север, а где юг, не делает
в общем и 3–5 верст.
Около мыса Хоэ залило
в катере машину; девять человек
утонули и были выброшены на берег, и спасся на доске только один, бывший на катере рулевым.
Как известно, каторжный продолжает бежать даже
в то время, когда
в него прицеливается часовой; его не удерживает от побега также ни шторм, ни уверенность, что он
утонет.
— Все занимается хозяйством. Вот именно
в затоне, — сказал Катавасов. — А нам в городе, кроме Сербской войны, ничего не видно. Ну, как мой приятель относится? Верно, что-нибудь не как люди?
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не
в тон разговора.
Рассказывая Спивак о выставке, о ярмарке, Клим Самгин почувствовал, что умиление, испытанное им, осталось только в памяти, но как чувство — исчезло. Он понимал, что говорит неинтересно. Его стесняло желание найти свою линию между неумеренными славословиями одних газет и ворчливым скептицизмом других, а кроме того, он боялся попасть
в тон грубоватых и глумливых статеек Инокова.
Она платила ему такой же дружбой, но
в тоне ее было больше живости и короткости. Она даже брала над ним верх, чем, конечно, была обязана бойкому своему нраву.
В нем не было ничего привлекательного, да и в разговоре его,
в тоне, в рассказах, в приветствиях была какая-то сухость, скрытность, что-то не располагающее в его пользу.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела
в нем образованного, светского, высшего
тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.
Там
в городе таскаются офицеры и народ, а я, как нарочно, задал
тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
В этом смутном опасении
утопали всевозможные предчувствия таинственных и непреодолимых угроз.
— Тако да видят людие! — сказал он, думая попасть
в господствовавший
в то время фотиевско-аракчеевский
тон; но потом, вспомнив, что он все-таки не более как прохвост, обратился к будочникам и приказал согнать городских попов:
Новая точка, еще точка… сперва черная, потом ярко-оранжевая; образуется целая связь светящихся точек и затем — настоящее море,
в котором
утопают все отдельные подробности, которое крутится
в берегах своею собственною силою, которое издает свой собственный треск, гул и свист.