Неточные совпадения
— Что ж случилось?» — «
В бурю ветром пятнадцать человек
в море снесло; насилу вытащили, а один
утонул.
На фрегате открылась холера, и мы, дойдя только до Дании, похоронили троих людей, да один смелый матрос сорвался
в бурную погоду
в море и
утонул.
Матросы иначе
в третьем лице друг друга не называют, как они или матросиком, тогда как, обращаясь один к другому прямо, изменяют
тон.
Затверживаешь узор ближайших созвездий, смотришь на переливы этих зеленых, синих, кровавых огней, потом взгляд
утонет в розовой пучине Млечного Пути.
Плывите скорей сюда и скажите, как назвать этот нежный воздух, который, как теплые волны, омывает, нежит и лелеет вас, этот блеск неба
в его фантастическом неописанном уборе, эти цвета, среди которых
утопает вечернее солнце?
Зеленый, спавший
в одной комнате со мной, не успел улечься и уснул быстро, как будто
утонул.
На дне их текли ручьи, росла густая зелень,
в которой
утопал глаз.
По дороге везде работали черные арестанты с непокрытой головой, прямо под солнцем, не думая прятаться
в тень. Солдаты, не спуская с них глаз, держали заряженные ружья на втором взводе.
В одном месте мы застали людей, которые ходили по болотистому дну пропасти и чего-то искали. Вандик поговорил с ними по-голландски и сказал нам, что тут накануне
утонул пьяный человек и вот теперь ищут его и не могут найти.
Денное небо не хуже ночного. Одно облако проходит за другим и медленно
тонет в блеске небосклона. Зори горят розовым, фантастическим пламенем, облака здесь, как и
в Атлантическом океане, группируются чудными узорами.
Европейские дачи, деревеньки, берега — все
тонет в зелени; везде густая трава и пальмы.
Часов
в семь утра мгновенно стихло, наступила отличная погода. Следующая и вчерашняя ночи были так хороши, что не уступали тропическим. Какие нежные
тоны — сначала розового, потом фиолетового, вечернего неба! какая грациозная, игривая группировка облаков! Луна бела, прозрачна, и какой мягкий свет льет она на все!
По мелочам этим, которыми начались наши сношения, японцам предстояло составить себе о нас понятие, а нам установить
тон, который должен был господствовать
в дальнейших переговорах.
А теперь они еще пока боятся и подумать выглянуть на свет Божий из-под этого колпака, которым так плотно сами накрыли себя. Как они испуганы и огорчены нашим внезапным появлением у их берегов! Четыре большие судна, огромные пушки, множество людей и твердый, небывалый
тон в предложениях, самостоятельность
в поступках! Что ж это такое?
И
в этом
тоне продолжался весь разговор.
В холодную ночь спрячешься
в экипаже,
утонешь в перины, закроешься одеялом — и знать ничего не хочешь.
Низменная часть
тонет в густых садах; холмы покрыты нивами, точно красивыми разноцветными заплатами; вершины холмов увенчаны кедрами, которые стоят дружными кучками с своими горизонтальными ветвями.
Канопус блестит, как брильянт, и
в его блеске
тонут другие бледные звезды корабля Арго, а все вместе
тонет в пучине Млечного Пути.
Вам не дадут ни упасть, ни
утонуть, разве только сами непременно того захотите, как захотел
в прошлом году какой-то чудак-мещанин, которому опытные якуты говорили, что нельзя пускаться
в путь после проливных дождей: горные ручьи раздуваются
в стремительные потоки и уносят быстротой лошадей и всадников.
«И опять-таки мы все воротились бы домой! — думал я, дополняя свою грезу: берег близко, рукой подать; не
утонули бы мы, а я еще немного и плавать умею». Опять неопытность! Уметь плавать
в тихой воде,
в речках, да еще
в купальнях, и плавать по морским, расходившимся волнам — это неизмеримая, как я убедился после, разница.
В последнем случае редкий матрос, привычный пловец, выплывает.
Рассказывая Спивак о выставке, о ярмарке, Клим Самгин почувствовал, что умиление, испытанное им, осталось только в памяти, но как чувство — исчезло. Он понимал, что говорит неинтересно. Его стесняло желание найти свою линию между неумеренными славословиями одних газет и ворчливым скептицизмом других, а кроме того, он боялся попасть
в тон грубоватых и глумливых статеек Инокова.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела
в нем образованного, светского, высшего
тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.
Там
в городе таскаются офицеры и народ, а я, как нарочно, задал
тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
В этом смутном опасении
утопали всевозможные предчувствия таинственных и непреодолимых угроз.
— Тако да видят людие! — сказал он, думая попасть
в господствовавший
в то время фотиевско-аракчеевский
тон; но потом, вспомнив, что он все-таки не более как прохвост, обратился к будочникам и приказал согнать городских попов:
Новая точка, еще точка… сперва черная, потом ярко-оранжевая; образуется целая связь светящихся точек и затем — настоящее море,
в котором
утопают все отдельные подробности, которое крутится
в берегах своею собственною силою, которое издает свой собственный треск, гул и свист.