Неточные совпадения
Вы, мальчики, кончаете курс в гимназии и уезжаете в университет, чтобы больше никогда
не возвращаться в родной город, и женитесь в столицах, а
девочки остаются!..
Пока я сидел и дремал,
не решаясь подняться — мне было тепло и покойно — вдруг среди ровного, однообразного шума моря, как на канве, стали обозначаться звуки, отвлекшие мое внимание от самого себя… Кто-то торопливо шел по аллее. Подойдя к беседке, этот кто-то остановился, всхлипнул, как
девочка, и спросил голосом плачущей
девочки...
Судя по голосу и по плачу, эта была
девочка лет 10–12. Она нерешительно вошла в беседку, села и стала вслух
не то молиться,
не то жаловаться…
И всё в таком роде… Мне захотелось взглянуть на
девочку и поговорить с ней. Чтобы
не испугать ее, я сначала громко вздохнул и кашлянул, потом осторожно чиркнул спичкой… Яркий свет блеснул в потемках и осветил того, кто плакал. Это была Кисочка».
— Я
не могу больше… — забормотала Кисочка голосом плачущей
девочки. — Нет моих сил, Николай Анастасьич! Простите, Николай Анастасьич… Я
не в состоянии жить так… Уйду в город к матери… Проводите меня… Ради бога, проводите!
Наконец, меня перековали. Между тем в мастерскую явились одна за другою несколько калашниц. Иные были совсем маленькие девочки. До зрелого возраста они ходили обыкновенно с калачами; матери пекли, а они продавали. Войдя в возраст, они продолжали ходить, но уже без калачей; так почти всегда водилось. Были и
не девочки. Калач стоил грош, и арестанты почти все их покупали.
Лидия. Да разве я не живой человек, разве я не женщина! Зачем же я выходила замуж? Мне нечего стыдиться моей любви к тебе! Я
не девочка, мне двадцать четыре года… Не знаю, как для других, а для меня муж все, — понимаешь, все. Я и так долго дичилась тебя, но вижу, что это совершенно напрасно.
Она шла гордая, самоуверенная, в первый раз чувствуя себя
не девочкой, а дамой, и невольно походкою и манерами подражая своей покойной матери.
Неточные совпадения
И нарочно посмотрите на детей: ни одно из них
не похоже на Добчинского, но все, даже
девочка маленькая, как вылитый судья.
С ребятами, с дево́чками // Сдружился, бродит по лесу… // Недаром он бродил! // «Коли платить
не можете, // Работайте!» — А в чем твоя // Работа? — «Окопать // Канавками желательно // Болото…» Окопали мы… // «Теперь рубите лес…» // — Ну, хорошо! — Рубили мы, // А немчура показывал, // Где надобно рубить. // Глядим: выходит просека! // Как просеку прочистили, // К болоту поперечины // Велел по ней возить. // Ну, словом: спохватились мы, // Как уж дорогу сделали, // Что немец нас поймал!
— Ах, какой вздор! — продолжала Анна,
не видя мужа. — Да дайте мне ее,
девочку, дайте! Он еще
не приехал. Вы оттого говорите, что
не простит, что вы
не знаете его. Никто
не знал. Одна я, и то мне тяжело стало. Его глаза, надо знать, у Сережи точно такие же, и я их видеть
не могу от этого. Дали ли Сереже обедать? Ведь я знаю, все забудут. Он бы
не забыл. Надо Сережу перевести в угольную и Mariette попросить с ним лечь.
Когда они вошли,
девочка в одной рубашечке сидела в креслице у стола и обедала бульоном, которым она облила всю свою грудку.
Девочку кормила и, очевидно, с ней вместе сама ела девушка русская, прислуживавшая в детской. Ни кормилицы, ни няни
не было; они были в соседней комнате, и оттуда слышался их говор на странном французском языке, на котором они только и могли между собой изъясняться.
— Ну, хорошо, хорошо. Погоди еще, и ты придешь к этому. Хорошо, как у тебя три тысячи десятин в Каразинском уезде, да такие мускулы, да свежесть, как у двенадцатилетней
девочки, — а придешь и ты к нам. Да, так о том, что ты спрашивал: перемены нет, но жаль, что ты так давно
не был.