Неточные совпадения
Я любил нежно, глубоко, но я рассуждал, я спрашивал себя, к чему может
повести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею; мне казалось невероятным, что эта моя тихая,
грустная любовь вдруг грубо оборвет счастливое течение жизни ее мужа, детей, всего этого дома, где меня так любили и где мне так верили.
Тем временем Иван Павлович в своем кабинете передавал наскоро в коротких словах Вознесенскому
грустную повесть княжны Лиды, его чувство к ней, не скрыл и последнего, предсмертного, как он назвал, ее поцелуя.
Он спешил к тому же принести
грустную весть Зарудину, нетерпеливо, как помнит читатель, ожидавшему его в этот вечер сначала в обществе Кудрина, а затем и Павла Кирилловича.
Когда Степан Трофимович, уже десять лет спустя, передавал мне эту
грустную повесть шепотом, заперев сначала двери, то клялся мне, что он до того остолбенел тогда на месте, что не слышал и не видел, как Варвара Петровна исчезла.
Здесь можно бы кончить эту
грустную повесть, но остается сказать, что было с другими лицами, которые, быть может, разделяли с Серебряным участие читателя. О самом Никите Романовиче услышим мы еще раз в конце нашего рассказа; но для этого надобно откинуть семнадцать тяжелых лет и перенестись в Москву в славный год завоевания Сибири.
Неточные совпадения
«Мне нужно переговорить с вами о важном и
грустном деле. Там мы условимся, где. Лучше всего у меня, где я
велю приготовить ваш чай. Необходимо. Он налагает крест, но Он дает и силы», прибавила она, чтобы хоть немного приготовить его.
В тот самый вечер, как мать Манефа сидела у Марьи Гавриловны и
вела грустные речи о падении, грозящем скитам Керженским, Чернораменским, Василий Борисыч, помазав власы своя елеем, то есть, попросту говоря, деревянным маслом, надев легонький демикотоновый кафтанчик и расчесав реденькую бородку, петушком прилетел в келарню добродушной Виринеи.
А теперь все пойдут
грустные, тяжелые воспоминания; начнется
повесть о моих черных днях. Вот отчего, может быть, перо мое начинает двигаться медленнее и как будто отказывается писать далее. Вот отчего, может быть, я с таким увлечением и с такою любовью переходила в памяти моей малейшие подробности моего маленького житья-бытья в счастливые дни мои. Эти дни были так недолги; их сменило горе, черное горе, которое бог один знает когда кончится.
Грустная и красноречивая
повесть читалась на этом лице и во всей фигуре сидевшей женщины.
— Что ж вам за дело до людей!.. — воскликнул он сколь возможно более убедительным тоном. — Ну и пусть себе судят, как хотят! — А что, Мари, скажите, знает эту
грустную вашу
повесть? — прибавил он: ему давно уже хотелось поговорить о своем сокровище Мари.