Софья Петровна, жена нотариуса Лубянцева, красивая молодая женщина, лет двадцати пяти, тихо шла по лесной просеке со своим соседом по даче, присяжным поверенным Ильиным. Был пятый час вечера. Над просекой сгустились белые, пушистые облака; из-под них кое-где проглядывали ярко-голубые клочки неба. Облака стояли неподвижно, точно зацепились за верхушки высоких,
старых сосен. Было тихо и душно.
Неточные совпадения
Ища в себе смысла, она не понимала, как это она не отдернула руки, к которой пиявкой присосался Ильин, и чего ради она поторопилась взглянуть в одно время с Ильиным направо и налево, не глядит ли кто-нибудь?
Сосны и облака стояли неподвижно и глядели сурово, на манер
старых дядек, видящих шалость, но обязавшихся за деньги не доносить начальству. Часовой столбом стоял на насыпи и, кажется, глядел на скамью.
Потом на время порывы бури смолкали, роковая тишина томила робеющее сердце, пока опять подымался гул, как будто
старые сосны сговаривались сняться вдруг с своих мест и улететь в неведомое пространство вместе с размахами ночного урагана.
Вышел из кельи его, сел около неё на скамью под
старой сосной — нарочно тут сел, ибо на этой скамье выгоняемые и уходившие из обители как бы для объявления торчали. Ходит мимо братия, косится на меня, иные отплёвываются: забыл я сказать, что был пущен слух, якобы Антоний-то в любовники взял меня; послушники мне завидовали, а монаси барину моему, — ну и клеветали на обоих.
Неточные совпадения
Едва только ушел назад город, как уже пошли писать, по нашему обычаю, чушь и дичь по обеим сторонам дороги: кочки, ельник, низенькие жидкие кусты молодых
сосен, обгорелые стволы
старых, дикий вереск и тому подобный вздор.
Тоже иногда в полдень, когда зайдешь куда-нибудь в горы, станешь один посредине горы, кругом
сосны,
старые, большие, смолистые; вверху на скале
старый замок средневековый, развалины; наша деревенька далеко внизу, чуть видна; солнце яркое, небо голубое, тишина страшная.
— Эх, ваше степенство, — молвил с глубоким вздохом
старый солдат. — Мила ведь сторона, где пупок резан, на кого ни доведись; с родной-то стороны и ворона павы красней… Стар уж я человек, а все-таки истосковались косточки по родимой землице, хочется им лечь на своем погосте возле родителей, хочется схорониться во гробу, что из нашей
сосны долблен.
Я неторопливо дошел до
старой корчмы — нежилой, развалившейся хаты, и стал на опушке хвойного леса, под высокой
сосной с прямым голым стволом.
— Господа, а что, если бы на минутку пойти поспать? «
Соснуть», как говорилось в
старых добрых романах.