Неточные совпадения
Бывает так, что в темную келию постника, погруженного в молитву, вдруг нечаянно заглянет луч или сядет у окна келии птичка и запоет свою песню; суровый постник невольно улыбнется, и в его груди из-под тяжелой
скорби о грехах, как из-под камня, вдруг польется ручьем
тихая, безгрешная радость.
Иначе глядели глаза; во всем существе его, в движениях, то замедленных, то бессвязно порывистых, в похолодевшей, как бы разбитой речи, высказывалась усталость окончательная, тайная и
тихая скорбь, далеко различная от той полупритворной грусти, которою он щеголял, бывало, как вообще щеголяет ею молодежь, исполненная надежд и доверчивого самолюбия.
А для обреченного Саши, когда вступил он в чреду страшных событий и познал ужас одиночества, эта пьеска стала как бы молитвой, источником чистой печали,
тихой скорби о навеки утраченном.
— У нас на Кавказе почти у всех такие, и у мамы были такие, и у покойной тети тоже, — с какой-то гордостью и
тихой скорбью проговорила княжна. — А это кто? — быстро прибавила она, вынимая из моего чемоданчика портрет моего отца.
Возглас Елены Ильинишны как будто смягчил напряженность Луки Ивановича. По крайней мере, лицо его получило оттенок более
тихой скорби. Он взял даже Елену Ильинишну за обе руки и с усилием выговорил:
Неточные совпадения
И сдается ему, что, как только увидит он милый лик любимой девушки, все
скорби и печали, все заботы и хлопоты как рукой снимет с него и потекут дни светлые, дни счастья и
тихой радости…
А под самым закроем небосклона синеет и будто трепещет в сухом тумане полоса лесов, в глуши которых Марья Гавриловна отдохнула от великой душевной
скорби и заживила сердечные раны под
тихим, безмятежным покровом Манефы.
Коль твой потомок дальний // Придет под сень моих развалин
тихих, // Чтобы
скорбеть о том, чего уж нет, — // Его приму я ласково в объятья, // И вместе с ним на камень я усядусь // И вместе с ним тихонько буду плакать…
Кончина же сея доброй мироносицы воспоследовала назад тому восемь дней весьма
тихая и праведничья и последовала она не от какой-либо сугубой
скорби, а от радости, ибо было в этот день объявлено нам весть, что Форов от обвинения в бунтовничьей крамоле вторично и окончательно освобождается…
Сам Каратаев, действительно, глубоко счастлив —
тихим, крепким счастьем, несмотря на все ужасы и
скорби жизни.