Шел крупный
пушистый снег и красил в белое мостовую, лошадиные спины, шапки извозчиков, и чем больше темнел воздух, тем белее становились предметы.
Но она ни о чем не думала и только плакала. Когда мягкий
пушистый снег совсем облепил ее спину и голову и она от изнеможения погрузилась в тяжелую дремоту, вдруг подъездная дверь щелкнула, запищала и ударила ее по боку. Она вскочила. Из отворенной двери вышел какой-то человек, принадлежащий к разряду заказчиков. Так как Каштанка взвизгнула и попала ему под ноги, то он не мог не обратить на нее внимания. Он нагнулся к ней и спросил...
Под утро мне приснился какой-то сои, в котором играл роль Бродский. Мы с ним ходили где-то по чудесным местам, с холмами и перелесками, засыпанными белым инеем, и видели зайцев, прыгавших в
пушистом снегу, как это раз было в действительности. Бродский был очень весел и радостен и говорил, что он вовсе не уезжает и никогда не уедет.
Обширная пойма, на которую выходили два окна залы Гловацких, снова была покрыта белым,
пушистым снегом, и просвирника гусыня снова растаскивала за ноги поседевших гренадеров.
Неточные совпадения
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, // На дровнях обновляет путь; // Его лошадка,
снег почуя, // Плетется рысью как-нибудь; // Бразды
пушистые взрывая, // Летит кибитка удалая; // Ямщик сидит на облучке // В тулупе, в красном кушаке. // Вот бегает дворовый мальчик, // В салазки жучку посадив, // Себя в коня преобразив; // Шалун уж заморозил пальчик: // Ему и больно и смешно, // А мать грозит ему в окно…
Гайда, тройка,
снег пушистый, // Ночь морозная кругом…
В таком настроении одной ночью или, вернее, перед утром, мне приснилось, будто я очутился в узком пустом переулке. Домов не было, а были только высокие заборы. Над ними висели мутные облака, а внизу лежал белый
снег,
пушистый и холодный. На
снегу виднелась фигурка девочки в шубке, крытой серым сукном и с белым кроличьим воротником. И казалось — плакала.
Пришла зима. Выпал глубокий
снег и покрыл дороги, поля, деревни. Усадьба стояла вся белая, на деревьях лежали
пушистые хлопья, точно сад опять распустился белыми листьями… В большом камине потрескивал огонь, каждый входящий со двора вносил с собою свежесть и запах мягкого
снега…
Дул седовласый Борей, и картина вступала в свою последнюю смену: пойма блестела белым
снегом, деревня резко обозначалась у подгорья, овраг постепенно исчезал под нивелирующею рукою
пушистой зимы, и просвирнины гуси с глупою важностью делали свой променад через окаменевшую реку.