Неточные совпадения
Иванов (увидев Боркина, вздрагивает
и вскакивает). Миша, бог
знает что… вы меня испугали… Я
и так расстроен, а вы еще с глупыми шутками… (Садится.) Испугал
и радуется…
Иванов (волнуясь). Голубушка моя, родная моя, несчастная, умоляю тебя, не мешай мне уезжать по вечерам из дому. Это жестоко, несправедливо с моей стороны, но позволяй мне делать эту несправедливость! Дома мне мучительно тяжело! Как только прячется солнце, душу мою начинает давить тоска. Какая тоска! Не спрашивай, отчего это. Я сам не
знаю. Клянусь истинным богом, не
знаю! Здесь тоска, а поедешь к Лебедевым, там еще хуже; вернешься оттуда, а здесь опять тоска,
и так всю ночь… Просто отчаяние!..
Анна Петровна. Тоска? понимаю, понимаю…
Знаешь что, Коля? Ты попробуй, как прежде, петь, смеяться, сердиться… Останься, будем смеяться, пить наливку
и твою тоску разгоним в одну минуту. Хочешь, я буду петь? Или пойдем, сядем у тебя в кабинете, в потемках, как прежде,
и ты мне про свою тоску расскажешь… У тебя
такие страдальческие глаза! Я буду глядеть в них
и плакать,
и нам обоим станет легче… (Смеется
и плачет.) Или, Коля, как? Цветы повторяются каждую весну, а радости — нет? Да? Ну, поезжай, поезжай…
Зинаида Саввишна. Еще бы, душечка, быть ему счастливым! (Вздыхает.) Как он, бедный, ошибся!.. Женился на своей жидовке
и так, бедный, рассчитывал, что отец
и мать за нею золотые горы дадут, а вышло совсем напротив… С того времени, как она переменила веру, отец
и мать
знать ее не хотят, прокляли…
Так ни копейки
и не получил. Теперь кается, да уж поздно…
Саша. Ах, да вздор все это! Вздор! Никто не покупал
и не заражал скота! Это сам Боркин сочинил
такой проект
и везде хвастался им. Когда Иванов
узнал об этом, то Боркин потом у него две недели прощения просил. Виноват же Иванов только, что у него слабый характер
и не хватает духа прогнать от себя этого Боркина,
и виноват, что он слишком верит людям! Все, что у него было, растащили, расхитили; около его великодушных затей наживался всякий, кто только хотел.
Анна Петровна. Послушайте, господин честный человек! Нелюбезно провожать даму
и всю дорогу говорить с нею только о своей честности! Может быть, это
и честно, но, по меньшей мере, скучно. Никогда с женщинами не говорите о своих добродетелях. Пусть они сами поймут. Мой Николай, когда был
таким, как вы, в женском обществе только пел песни
и рассказывал небылицы, а между тем каждая
знала, что он за человек.
Бабакина (взволнованно). Выдумываете, Миша, право…
И эти дела не делаются
так, с бухты-барахты… Если графу угодно, он сам может
и…
и я не
знаю, как это вдруг, сразу…
Веровал я не
так, как все, женился не
так, как все, горячился, рисковал, деньги свои, сам
знаешь, бросал направо
и налево, был счастлив
и страдал, как никто во всем уезде.
Я
знал, что
такое вдохновение,
знал прелесть
и поэзию тихих ночей, когда от зари до зари сидишь за рабочим столом или тешишь свой ум мечтами.
Когда я сорву с тебя проклятую маску
и когда все
узнают, что ты за птица, ты полетишь у меня с седьмого неба вниз головой в
такую яму, из которой не вытащит тебя сама нечистая сила!
Был я молодым, горячим, искренним, неглупым; любил, ненавидел
и верил не
так, как все, работал
и надеялся за десятерых, сражался с мельницами, бился лбом об стены; не соразмерив своих сил, не рассуждая, не
зная жизни, я взвалил на себя ношу, от которой сразу захрустела спина
и потянулись жилы; я спешил расходовать себя на одну только молодость, пьянел, возбуждался, работал; не
знал меры.
Неточные совпадения
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь
и злость. //
Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает //
И сам не
знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Я
знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо
и с трудом, // Его
так мило искажали, //
И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. //
И так уж тягостны они. // Я
знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…
«Не спится, няня: здесь
так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что
знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем
таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я
знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.