— Целый день то в больнице, то в разъездах, — рассказывал он, — и, клянусь вам, экчеленца,
не только что к любимой женщине съездить, но даже книжку прочесть некогда. Десять лет ничего не читал! Десять лет, экчеленца! Что же касается материальной стороны, то вот извольте спросить у Ивана Иваныча: табаку купить иной раз не на что.
Неточные совпадения
— Да, быстрота… — проговорил Иван Иваныч сонно и вяло, как будто засыпая. —
Только ничего
не поделаешь. Земля
не уродила, так
что уж тут… никаким глазомером и натиском ее
не проймешь… Стихия… Против бога и судьбы
не пойдешь…
Во всем полагаясь на присущие вам такт и распорядительность, мы с своей стороны позволим себе
только выразить желание, чтобы вы, прежде
чем выдавать пособие, подробно знакомились на месте со всеми обстоятельствами дела, а также,
что очень важно, имели бы наблюдение, чтобы хлеб был выдаваем
только истинно нуждающимся, но отнюдь
не пьяницам,
не лентяям и
не кулакам.
— Убедительно прошу, чтобы этих сборищ, заговоров и конспиративных квартир у меня в доме больше
не было! В свои дом я пускаю
только тех, с кем я знаком, а эта вся ваша сволочь, если ей угодно заниматься филантропией, пусть ищет себе другое место. Я
не позволю, чтобы в моем доме по ночам кричали ура от радости,
что могут эксплоатировать такую психопатку, как вы!
Жена хотела, чтобы я ушел, но мне
не легко было сделать это. Я ослабел и боялся своих больших, неуютных, опостылевших комнат. Бывало в детстве, когда у меня болело что-нибудь, я жался к матери или няне, и, когда я прятал лицо в складках теплого платья, мне казалось,
что я прячусь от боли. Так и теперь почему-то мне казалось,
что от своего беспокойства я могу спрятаться
только в этой маленькой комнате, около жены. Я сел и рукою заслонил глаза от света. Было тихо.
Только теперь, когда у меня от необыкновенно быстрой езды захватило дыхание, я заметил,
что он сильно пьян; должно быть, на станции выпил. На дне оврага затрещал лед, кусок крепкого унавоженного снега, сбитый с дороги, больно ударил меня по лицу. Разбежавшиеся лошади с разгону понесли на гору так же быстро, как с горы, и
не успел я крикнуть Никанору, как моя тройка уже летела по ровному месту, в старом еловом лесу, и высокие ели со всех сторон протягивали ко мне свои белые мохнатые лапы.
А между тем мы даем
не 350 в день, а
только 10 и говорим,
что это пособие, помощь,
что за это ваша супруга и все мы исключительно прекрасные люди, и да здравствует гуманность.
— Он подловат и гадковат,
не только что пустоват, — подхватила живо Улинька. — Кто так обидел своих братьев и выгнал из дому родную сестру, тот гадкий человек…
Всегда,
не только что теперь. — // Не можете мне сделать вы упрека. // Кто промелькнет, отворит дверь, // Проездом, случаем, из чужа, из далёка — // С вопросом я, хоть будь моряк: // Не повстречал ли где в почтовой вас карете?
А он понял это лишь тогда, когда
не только что вполне развилось чувство, которого он должен был ждать и не ждал, а когда уж даже явилось последствие этого чувства, другое чувство.
Неточные совпадения
Так он писал темно и вяло // (
Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало //
Не вижу я; да
что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
— Да
что ж, барин, делать, время-то такое; кнута
не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он,
что Селифан подгулял.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши,
что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Все поиски, произведенные чиновниками, открыли им
только то,
что они наверное никак
не знают,
что такое Чичиков, а
что, однако же, Чичиков что-нибудь да должен быть непременно.
Они так полюбили его,
что он
не видел средств, как вырваться из города;
только и слышал он: «Ну, недельку, еще одну недельку поживите с нами, Павел Иванович!» — словом, он был носим, как говорится, на руках.