В своем дыхании, во взглядах,
в тоне голоса и в походке она чувствовала только желание; шум моря говорил ей, что надо любить, вечерняя темнота — то же, горы — то же…
Неточные совпадения
Он Спенсера, конечно, не читал, но как бывает мил, когда с легкой, небрежной иронией говорит про свою барыню: «Она читала Спенсера!» И его слушают, и никто не хочет понять, что этот шарлатан не имеет права не только выражаться о Спенсере
в таком
тоне, но даже целовать подошву Спенсера!
Лаевский почувствовал неловкость:
в спину ему бил жар от костра, а
в грудь и
в лицо — ненависть фон Корена; эта ненависть порядочного, умного человека,
в которой таилась, вероятно, основательная причина, унижала его, ослабляла, и он, не будучи
в силах противостоять ей, сказал заискивающим
тоном...
Он был совершенно незнаком с естественными науками и потому никогда не мог помириться с авторитетным
тоном и ученым, глубокомысленным видом людей, которые занимаются муравьиными усиками и тараканьими лапками, и ему всегда было досадно, что эти люди на основании усиков, лапок и какой-то протоплазмы (он почему-то воображал ее
в виде устрицы) берутся решать вопросы, охватывающие собою происхождение и жизнь человека.
Покойный
тон фон Корена охладил доктора; он как-то вдруг пришел
в себя, образумился, взял обеими руками Лаевского за талию и, отводя его от зоолога, забормотал ласковым, дрожащим от волнения голосом...
Он хотел извиниться перед Лаевским
в шуточном
тоне, пожурить его, успокоить и сказать ему, что дуэль — остатки средневекового варварства, но что само провидение указало им на дуэль как на средство примирения: завтра оба они, прекраснейшие, величайшего ума люди, обменявшись выстрелами, оценят благородство друг друга и сделаются друзьями.
Он вспомнил, как
в детстве во время грозы он с непокрытой головой выбегал
в сад, а за ним гнались две беловолосые девочки с голубыми глазами, и их мочил дождь; они хохотали от восторга, но когда раздавался сильный удар грома, девочки доверчиво прижимались к мальчику, он крестился и спешил читать: «Свят, свят, свят…» О, куда вы ушли,
в каком вы море
утонули, зачатки прекрасной, чистой жизни?
— Все занимается хозяйством. Вот именно
в затоне, — сказал Катавасов. — А нам в городе, кроме Сербской войны, ничего не видно. Ну, как мой приятель относится? Верно, что-нибудь не как люди?
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не
в тон разговора.
Рассказывая Спивак о выставке, о ярмарке, Клим Самгин почувствовал, что умиление, испытанное им, осталось только в памяти, но как чувство — исчезло. Он понимал, что говорит неинтересно. Его стесняло желание найти свою линию между неумеренными славословиями одних газет и ворчливым скептицизмом других, а кроме того, он боялся попасть
в тон грубоватых и глумливых статеек Инокова.
Она платила ему такой же дружбой, но
в тоне ее было больше живости и короткости. Она даже брала над ним верх, чем, конечно, была обязана бойкому своему нраву.
В нем не было ничего привлекательного, да и в разговоре его,
в тоне, в рассказах, в приветствиях была какая-то сухость, скрытность, что-то не располагающее в его пользу.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. А я никакой совершенно не ощутила робости; я просто видела
в нем образованного, светского, высшего
тона человека, а о чинах его мне и нужды нет.
Там
в городе таскаются офицеры и народ, а я, как нарочно, задал
тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
В этом смутном опасении
утопали всевозможные предчувствия таинственных и непреодолимых угроз.
— Тако да видят людие! — сказал он, думая попасть
в господствовавший
в то время фотиевско-аракчеевский
тон; но потом, вспомнив, что он все-таки не более как прохвост, обратился к будочникам и приказал согнать городских попов:
Новая точка, еще точка… сперва черная, потом ярко-оранжевая; образуется целая связь светящихся точек и затем — настоящее море,
в котором
утопают все отдельные подробности, которое крутится
в берегах своею собственною силою, которое издает свой собственный треск, гул и свист.