— Теперь мне, как говорится, море по колено! — бормотала она, идя со мной к дому и судорожно сжимая мой локоть. — Утром я не знала, куда деваться от ужаса, а сейчас… сейчас, мой хороший великан, я не знаю, куда деваться от счастья! Там сидит и ждет меня муж… Ха-ха! Мне-то что? Хоть бы он даже был крокодил, страшная змея… ничего не боюсь!
Я тебя люблю и знать ничего не хочу.
— Да, я хочу тебе кое-что сказать, — зашептала она, сжимая мне руку. —
Я тебя люблю, жить без тебя не могу, но… не езди ко мне, милый мой! Не люби меня больше и говори мне «вы». Я не могу уж продолжать… Нельзя… И не показывай даже виду, что ты меня любишь.
Неточные совпадения
Они, конечно, сказали бы более, если бы знали, как слаба, мягка и податлива натура друга моего графа и как силен и крепок
я. Они многое сказали бы, если бы знали, как
любил меня этот тщедушный человек и как
я его не
любил! Он первый предложил
мне свою дружбу, и
я первый сказал ему «
ты», но с какою разницей в тоне! Он, в припадке хороших чувств, обнял
меня и робко попросил моей дружбы —
я же, охваченный однажды чувством презрения, брезгливости, сказал ему...
— Ведь
ты меня любишь? Да?
Ты такой большой, красивый! Ведь
любишь?
— Как какое? Нет, Сережа, и не говори лучше… Оставь это, пожалуйста…
Ты меня любишь, и больше
мне ничего не нужно. С твоей любовью хоть в аду жить…
— Но
я без содрогания не могу представить себе этой твоей жизни!.. Ночью — он, днем —
я… Нет, это невозможно! Оля,
я так
люблю тебя в настоящую минуту, что…
я даже безумно ревнив…
Я даже и не подозревал за собой способности на такие чувства…
—
Я так
любил тебя, Сережа, а
ты… из-за пустяка! За что
ты меня оскорбляешь? За что?
—
Я понимаю, — сказал он, томно щуря глаза и кладя под голову руки, —
ты деликатен и щепетилен.
Ты не ездишь ко
мне из боязни нарушить наш дуэт… помешать… Гость не вовремя хуже татарина, гость же в медовый месяц хуже чёрта рогатого.
Я тебя понимаю. Но, друг мой,
ты забываешь, что
ты друг, а не гость, что
тебя любят, уважают… Да своим присутствием
ты только дополнил бы гармонию… А уж и гармония, братец
ты мой! Такая гармония, что и описать
тебе не могу!
—
Я люблю тебя, — зашептала она, сжимая мою шею. —
Я по
тебе так соскучилась, что если бы
ты не приехал, то
я бы умерла.
— Есть, видишь ли, женщины, — пояснил
я, — которые
любят за деньги. Они продажные. Им следует платить деньги. Бери же! Если
ты берешь у других, почему же не хочешь взять от
меня?
Я не желаю одолжений!
— Послушай, милая, добрая Бэла, — продолжал Печорин, — ты видишь, как
я тебя люблю; я все готов отдать, чтобы тебя развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру.
«Друг мой, — сказал бы я ей, —
я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, — вот!» Так ли, так ли я говорю?..
— У тебя молодые, крепкие силы, и ты любишь ясно, покойно, а я… но ты знаешь, как
я тебя люблю! — сказал он, сползая на пол и целуя ее руки.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!