Неточные совпадения
От всего лица так
и веет простотой, широкой, простецкой натурой, правдой… Если не ложь, что лицо есть зеркало души,
то в первый
день свидания с господином с кокардой я мог бы дать честное слово, что он не умеет лгать. Я мог бы даже держать пари.
— Извините, ради бога! — начал он мягким, сочным баритоном. — Я врываюсь к вам не в урочное время
и заставляю вас делать для меня исключение. Вы так заняты! Но видите ли, в чем
дело, г. редактор: я завтра уезжаю в Одессу по одному очень важному
делу… Имей я возможность отложить эту поездку до субботы,
то, верьте, я не просил бы вас делать для меня исключение. Я преклоняюсь перед правилами, потому что люблю порядок…
—
Дело не в правде… Не нужно непременно видеть, чтоб описать… Это не важно.
Дело в
том, что наша бедная публика давно уже набила оскомину на Габорио ц Шкляревском. Ей надоели все эти таинственные убийства, хитросплетения сыщиков
и необыкновенная находчивость допрашивающих следователей. Публика, конечно, разная бывает, но я говорю о
той публике, которая читает мою газету. Как называется ваша повесть?
Мне казалось, что я, не судебный следователь
и еще
того менее не присяжный психолог, открыл страшную тайну одного человека, тайну, до которой мне не было никакого
дела…
— Седина в бороду, а бес в ребро… Впрочем, брат, трудно не влюбиться в эту девушку в красном, видя ее каждый
день такой, какой мы ее сегодня видели! Чертовски хорошенькая! Только не по его рылу она… Он должен это понимать
и не ревновать так эгоистически… Люби, но не мешай
и другим,
тем более, что знаешь, что она не про тебя писана… Этакий ведь старый болван!
Самоубийцей называется
тот, кто, под влиянием психической боли или угнетаемой невыносимым страданием, пускает себе пулю в лоб; для
тех же, кто дает волю своим жалким, опошляющим душу страстям в святые
дни весны
и молодости, нет названия на человеческом языке.
— Вот этак лучше, Сергей Петрович, — забормотал он. — Наплюйте на
того белобрысого чёрта, чтоб ему… Статочное ли
дело при вашем высоком понятии
и при вашей образованности малодушием заниматься? Ваше
дело благородное… Надо, чтобы все вас ублажали, боялись, а ежели будете с
тем чёртом людям головы проламывать да в озере в одеже купаться,
то всякий скажет: «Никакого ума! Пустяковый человек!»
И пойдет тогда по миру слава! Удаль купцу к лицу, а не благородному… Благородному наука требуется, служба…
«Какая она, в самом
деле, хорошенькая! — думал я, глядя на ее шейку
и пухленький подбородок. — Если бы мне предложили выбирать кого-нибудь из двух — Наденьку или ее,
то я остановился бы на этой… Эта естественнее, свежей, натура у нее шире
и размашистей… Попадись она в хорошие руки — из нее многое можно было бы сделать! А
та угрюма, мечтательна… умна».
— Корова у нас заболела, ваше сиятельство, — доложил он. — Посылал я за нашим ветеринаром, а оказывается, что он уехал. Не послать ли, ваше сиятельство, за городским ветеринаром? Если я пошлю,
то он не послушается, не поедет, а если вы ему напишете,
то тогда другое
дело. Может быть, у коровы пустяк, а может,
и что другое.
Увидал ее год
тому назад
и — верите ли? — с
той поры не было ни одной ночи, чтоб я спал спокойно, не было
дня, чтоб я не заливал водкой этой… слабости глупой, не бранил себя за глупость…
Там, в глубине, на самом
дне моей души, сидит бесенок
и упрямо, настойчиво шепчет мне, что если брак Оленьки с неуклюжим Урбениным — грех,
то и я повинен в этом грехе…
Нет
и следа
той веселости, которая светилась в ее глазах, когда она не дальше как вчера бегала по саду
и с увлечением рассказывала, какие обои будут в ее гостиной, в какие
дни она будет приглашать к себе гостей
и проч.
Кто привык к паутине, плесени
и цыганскому гиканью графских аппартаментов,
тому странно было глядеть на эту будничную, прозаическую толпу, нарушавшую своей обыденной болтовней тишину ветхих, оставленных покоев. Эта пестрая, шумная толпа походила на стаю Скворцов, мимолетом опустившуюся отдохнуть на заброшенное кладбище, или — да простит мне это сравнение благородная птица! — на стаю аистов, опустившихся в одни из сумерек перелетных
дней на развалины заброшенного замка.
Через пять минут я ехал домой. Темнота была ужасная. Озеро сердито бурлило
и, казалось, гневалось, что я, такой грешник, бывший сейчас свидетелем грешного
дела, дерзал нарушать его суровый покой. В потемках не видал я озера. Казалось, что ревело невидимое чудовище, ревела сама окутывавшая меня
тьма.
В лихорадке
то жар,
то озноб, так вот
и у нее, пять перемен на
день.
— Моя связь с Ольгой тут ни при чем. Муж он ей или не муж, но, раз он украл, я должен открыто назвать его вором. Но оставим плутовство в стороне. Скажи мне: честно или не честно получать жалованье
и по целым
дням валяться без просыпу пьяным? Он пьян каждый
день! Нет
того дня, чтоб я не видел, как он пишет мыслете! Гадко
и низко! Так
дела порядочные люди не делают.
— Да-с, я в городе живу, у двоюродной сестры, с самого
того времени, как потерял место… Занимался
тем, что искал место
и пьянствовал с горя… Особенно сильно пил в этом месяце… Прошлой недели, например, совсем не помню, потому что пил без просыпа… Третьего
дня напился тоже… одним словом, пропал… Пропал безвозвратно!..
На другой или на третий
день прикатил из города товарищ прокурора Полуградов — человек, которого я не могу вспомнить без
того, чтобы не испортить себе расположение духа. Представьте себе высокого
и тощего человека, лет тридцати, гладко выбритого, завитого, как барашек,
и щегольски одетого; черты лица его топки, но до
того сухи
и малосодержательны, что по ним нетрудно угадать пустоту
и хлыщеватость изображаемого индивида: голосок тихий, слащавый
и до приторности вежливый.
— Послушайте, Петр Егорыч, — сказал я, — вчера
и третьего
дня вы были так убиты горем, что еле держались на ногах,
и едва выговаривали лаконические ответы; сегодня же, напротив, вы имеете такой цветущий, конечно, сравнительно,
и веселый вид
и даже пускаетесь в разглагольствования. Обыкновенно ведь горюющим людям не до разговоров, а вы мало
того, что длинно разговариваете, но еще
и высказываете мелочное неудовольствие. Чем объяснить такую резкую перемену?
В
тот же
день вечером, чтобы не терять времени
и покончить раз навсегда с надоевшим мне «
делом об убийстве», я отправился в арестантский дом
и обманул Урбенина, сказав ему, что Кузьма назвал его убийцею.
Теперь жизнь их, благодаря вам, перевернута вверх
дном; да
и мне достанется за
то, что я не отправил вас в тюремный замок
и дал вам здесь свободу гулять по коридорам.
Обвинял Полуградов,
тот самый, который раза четыре на
день чистил свои зубы красным порошком; защищал некий Смирняев, высокий худощавый блондин с сентиментальным лицом
и длинными, гладкими волосами.
Прошлое я помню, как вчерашний
день. Как в тумане, вижу я места
и образы людей. Беспристрастно относиться к ним нет у меня сил; люблю
и ненавижу я их с прежней силой,
и не проходит
того дня, чтобы я, охваченный чувством негодования или ненависти, не хватал бы себя за голову. Граф для меня по-прежнему гадок, Ольга отвратительна, Калинин смешон своим тупым чванством. Зло считаю я злом, грех — грехом.
Ночью вас позвали в графский дом,
и вы, вместо
того, чтобы тотчас же приступить к
делу, медлили до приезда полиции почти целые сутки
и, вероятно, сами
того не замечая…
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много
дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но
та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в
том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!