Трофимов. Придумай что-нибудь поновее. Это старо и плоско. (Ищет калоши.) Знаешь, мы, пожалуй, не увидимся больше, так вот позволь мне дать тебе на прощанье один совет: не размахивай руками! Отвыкни от этой привычки — размахивать. И тоже вот строить дачи, рассчитывать, что из дачников со временем выйдут отдельные хозяева, рассчитывать так — это тоже значит размахивать… Как-никак, все-таки
я тебя люблю. У тебя тонкие, нежные пальцы, как у артиста, у тебя тонкая, нежная душа…
Неточные совпадения
Любовь Андреевна. Неужели это
я сижу? (Смеется.)
Мне хочется прыгать, размахивать руками. (Закрывает лицо руками.) А вдруг
я сплю! Видит бог,
я люблю родину,
люблю нежно,
я не могла смотреть из вагона, все плакала. (Сквозь слезы.) Однако же надо пить кофе. Спасибо
тебе, Фирс, спасибо, мой старичок.
Я так рада, что
ты еще жив.
Аня.
Я верю
тебе, дядя.
Тебя все
любят, уважают… но, милый дядя,
тебе надо молчать, только молчать. Что
ты говорил только что про мою маму, про свою сестру? Для чего
ты это говорил?
Гаев. Сейчас, сейчас.
Ты уходи, Фирс.
Я уж, так и быть, сам разденусь. Ну, детки, бай-бай… Подробности завтра, а теперь идите спать. (Целует Аню и Варю.)
Я человек восьмидесятых годов… Не хвалят это время, но все же могу сказать, за убеждения
мне доставалось немало в жизни. Недаром
меня мужик
любит. Мужика надо знать! Надо знать, с какой…
Шарлотта. Кончила. Теперь пойду. (Надевает ружье.)
Ты, Епиходов, очень умный человек и очень страшный;
тебя должны безумно
любить женщины. Бррр! (Идет.) Эти умники все такие глупые, не с кем
мне поговорить… Все одна, одна, никого у
меня нет и… и кто
я, зачем
я, неизвестно… (Уходит не спеша.)
Аня. Мама!.. Мама,
ты плачешь? Милая, добрая, хорошая моя мама, моя прекрасная,
я люблю тебя…
я благословляю
тебя. Вишневый сад продан, его уже нет, это правда, правда, но не плачь, мама, у
тебя осталась жизнь впереди, осталась твоя хорошая, чистая душа… Пойдем со
мной, пойдем, милая, отсюда, пойдем!.. Мы насадим новый сад, роскошнее этого,
ты увидишь его, поймешь, и радость, тихая, глубокая радость опустится на твою душу, как солнце в вечерний час, и
ты улыбнешься, мама! Пойдем, милая! Пойдем!..
— Послушай, милая, добрая Бэла, — продолжал Печорин, — ты видишь, как
я тебя люблю; я все готов отдать, чтобы тебя развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру.
«Друг мой, — сказал бы я ей, —
я тебя люблю, но еще сверх того желаю, чтобы ты меня уважала, — вот!» Так ли, так ли я говорю?..
— У тебя молодые, крепкие силы, и ты любишь ясно, покойно, а я… но ты знаешь, как
я тебя люблю! — сказал он, сползая на пол и целуя ее руки.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!