Неточные совпадения
Епиходов. Сейчас утренник, мороз в три градуса, а вишня
вся в цвету. Не могу одобрить нашего климата. (Вздыхает.) Не могу. Наш климат не может способствовать в самый раз. Вот, Ермолай Алексеич, позвольте вам присовокупить, купил я себе третьего дня сапоги, а они, смею вас уверить, скрипят
так, что нет никакой возможности. Чем бы смазать?
Аня. Приезжаем в Париж, там холодно, снег. По-французски говорю я ужасно. Мама живет на пятом этаже, прихожу к ней, у нее какие-то французы, дамы, старый патер с книжкой, и накурено, неуютно. Мне вдруг стало жаль мамы,
так жаль, я обняла ее голову, сжала руками и не могу выпустить. Мама потом
все ласкалась, плакала…
Варя. Я
так думаю, ничего у нас не выйдет. У него дела много, ему не до меня… и внимания не обращает. Бог с ним совсем, тяжело мне его видеть…
Все говорят о нашей свадьбе,
все поздравляют, а на самом деле ничего нет,
всё как сон… (Другим тоном.) У тебя брошка вроде как пчелка.
(Стоит около двери.) Хожу я, душечка, цельный день по хозяйству и
все мечтаю. Выдать бы тебя за богатого человека, и я бы тогда была покойной, пошла бы себе в пустынь, потом в Киев… в Москву, и
так бы
все ходила по святым местам… Ходила бы и ходила. Благолепие!..
Любовь Андреевна. Неужели это я сижу? (Смеется.) Мне хочется прыгать, размахивать руками. (Закрывает лицо руками.) А вдруг я сплю! Видит бог, я люблю родину, люблю нежно, я не могла смотреть из вагона,
все плакала. (Сквозь слезы.) Однако же надо пить кофе. Спасибо тебе, Фирс, спасибо, мой старичок. Я
так рада, что ты еще жив.
Лопахин. Ваш брат, вот Леонид Андреич, говорит про меня, что я хам, я кулак, но это мне решительно
все равно. Пускай говорит. Хотелось бы только, чтобы вы мне верили по-прежнему, чтобы ваши удивительные, трогательные глаза глядели на меня, как прежде. Боже милосердный! Мой отец был крепостным у вашего деда и отца, но вы, собственно вы, сделали для меня когда-то
так много, что я забыл
все и люблю вас, как родную… больше, чем родную.
Любовь Андреевна. Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во
всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное,
так это только наш вишневый сад.
Любовь Андреевна(глядит в окно на сад). О, мое детство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела отсюда на сад, счастье просыпалось вместе со мною каждое утро, и тогда он был точно
таким, ничто не изменилось. (Смеется от радости.)
Весь,
весь белый! О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя… Если бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла забыть мое прошлое!
Варя. Мамочка
такая же, как была, нисколько не изменилась. Если бы ей волю, она бы
все раздала.
Гаев. Сейчас, сейчас. Ты уходи, Фирс. Я уж,
так и быть, сам разденусь. Ну, детки, бай-бай… Подробности завтра, а теперь идите спать. (Целует Аню и Варю.) Я человек восьмидесятых годов… Не хвалят это время, но
все же могу сказать, за убеждения мне доставалось немало в жизни. Недаром меня мужик любит. Мужика надо знать! Надо знать, с какой…
Аня(тихо, в полусне). Я
так устала…
все колокольчики… Дядя… милый… и мама и дядя…
Дуняша(Яше). Все-таки какое счастье побывать за границей.
Я стала тревожная,
все беспокоюсь. Меня еще девочкой взяли к господам, я теперь отвыкла от простой жизни, и вот руки белые-белые, как у барышни. Нежная стала,
такая деликатная, благородная,
всего боюсь… Страшно
так. И если вы, Яша, обманете меня, то я не знаю, что будет с моими нервами.
Любовь Андреевна. Будьте добры, Яша. И зачем я поехала завтракать… Дрянной ваш ресторан с музыкой, скатерти пахнут мылом… Зачем
так много пить, Леня? Зачем
так много есть? Зачем
так много говорить? Сегодня в ресторане ты говорил опять много и
все некстати. О семидесятых годах, о декадентах. И кому? Половым говорить о декадентах!
Лопахин. Я вас каждый день учу. Каждый день я говорю
все одно и то же. И вишневый сад и землю необходимо отдать в аренду под дачи, сделать это теперь же, поскорее — аукцион на носу! Поймите! Раз окончательно решите, чтобы были дачи,
так денег вам дадут сколько угодно, и вы тогда спасены.
Мой папаша был мужик, идиот, ничего не понимал, меня не учил, а только бил спьяна, и
все палкой. В сущности, и я
такой же болван и идиот. Ничему не обучался, почерк у меня скверный, пишу я
так, что от людей совестно, как свинья.
Трофимов. Я, Ермолай Алексеич,
так понимаю: вы богатый человек, будете скоро миллионером. Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, который съедает
все, что попадается ему на пути,
так и ты нужен.
Владеть живыми душами — ведь это переродило
всех вас, живших раньше и теперь живущих,
так что ваша мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех людей, которых вы не пускаете дальше передней…
Трофимов. Верьте мне, Аня, верьте! Мне еще нет тридцати, я молод, я еще студент, но я уже столько вынес! Как зима,
так я голоден, болен, встревожен, беден, как нищий, и — куда только судьба не гоняла меня, где я только не был! И
все же душа моя всегда, во всякую минуту, и днем и ночью, была полна неизъяснимых предчувствий. Я предчувствую счастье, Аня, я уже вижу его…
Любовь Андреевна. А Леонида
все нет. Что он делает в городе
так долго, не понимаю! Ведь
все уже кончено там, имение продано или торги не состоялись, зачем же
так долго держать в неведении!
Трофимов. Уж очень она усердная, не в свое дело суется.
Все лето не давала покоя ни мне, ни Ане, боялась, как бы у нас романа не вышло. Какое ей дело? И к тому же я вида не подавал, я
так далек от пошлости. Мы выше любви!
Лопахин. Что ж
такое? Музыка, играй отчетливо! Пускай
всё, как я желаю! (С иронией.) Идет новый помещик, владелец вишневого сада! (Толкнул нечаянно столик, едва не опрокинул канделябры.) За
все могу заплатить! (Уходит с Пищиком.)
Оставь, оставь… Дай мне хоть двести тысяч, не возьму. Я свободный человек. И
все, что
так высоко и дорого цените вы
все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!
Неточные совпадения
Он знак подаст — и
все хлопочут; // Он пьет —
все пьют и
все кричат; // Он засмеется —
все хохочут; // Нахмурит брови —
все молчат; //
Так, он хозяин, это ясно: // И Тане уж не
так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; //
Все встали: он к дверям идет.
Гремят отдвинутые стулья; // Толпа в гостиную валит: //
Так пчел из лакомого улья // На ниву шумный рой летит. // Довольный праздничным обедом // Сосед сопит перед соседом; // Подсели дамы к камельку; // Девицы шепчут в уголку; // Столы зеленые раскрыты: // Зовут задорных игроков // Бостон и ломбер стариков, // И вист, доныне знаменитый, // Однообразная семья, //
Все жадной скуки сыновья.
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, // Не только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь
такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Что было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало
всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: //
Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для
всех он кажется чужим. // Мелькают лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?..
Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?