Вон и звезды мерцают, что ты лжешь… Полно, милый мой! Будь же хорошим, как всё это хорошо! Не нарушай своей маленькой особой этой тишины… Отгони от себя своих бесов! (Обнимает его одной рукой.) Нет другого, которого я любила бы так, как
я тебя люблю! Нет женщины, которую ты любил бы так, как меня любишь… Возьмем себе одну только любовь, а остальное, что тебя так мучит, пусть решат другие… (Целует его.) Возьмем себе одну только любовь…
Анна Петровна (подходит к нему). Ты меня любишь, уважаешь, для чего же ты, беспокойная душа, торгуешься со мной, говоришь мне эти мерзости? Для чего эти «если»? Я люблю… Я сказала тебе, и сам ты знаешь, что
я тебя люблю… Что же тебе еще? Покоя мне… (Кладет голову ему на грудь.) Покоя… Пойми же наконец, Платонов! Я отдохнуть хочу… Забыться, и больше мне ничего не нужно… Ты не знаешь… Ты не знаешь, как тяжела для меня жизнь, а я… жить хочу!
Платонов (читает). «Самоубийцев грешно поминать, но меня поминайте. Я лишила себя жизни в болезни. Миша, люби Колю и брата, как
я тебя люблю. Не оставь отца. Живи по закону. Коля, господь тебя благословит, как я благословляю материнским благословением. Простите грешную. Ключ от Мишиного комода в шерстяном платье»… Золото мое! Грешная! Она грешная! Этого еще недоставало! (Хватает себя за голову.) Отравилась…
Неточные совпадения
Иван Иванович. От восторга все пьют! Был бы генералом! Да молчи
ты, сделай милость! Вся в мать! Зу-зу-зу… Господи, ей-богу! Та, бывало, день и ночь, день и ночь… То не так, другое не так… Зу-зу-зу… О чем бишь
я? Да! И вся
ты в покойницу мать, моя крошечка! Вся
ты… И глазки, и волосочки… И ходила та тоже, как гусочка… (Целует ее.) Ангел мой! Вся
ты в покойницу… Страсть как
любил покойницу! Не уберег, старый Шут Иваныч Балалайкин!
Платонов (пищит). А
ты меня любишь?
Анна Петровна. Ступай, милый, ступай! Женат… Ведь
меня любишь? Зачем же тут про жену толковать? Марш! После поговорим, часика через два… Теперь
ты находишься в припадке лжи…
Саша.
Ты уж начинаешь лишнее болтать…
Я не
люблю этого… Иди с богом!
Ты вот
любишь… Не понимаю! Нашла, значит, во
мне что-то такое, что можно
любить?
Любишь?
Саша. Что за вопрос! Может ли быть, чтоб
я тебя не
любила?
Платонов. Знаю, но назови
мне то хорошее, за что
ты меня так
любишь! Укажи
мне то хорошее, что
ты любишь во
мне!
Платонов. Только и
любишь за то, что
я тебе муж?
Была бы
ты так женски счастлива, если бы умела постигать своей нетронутой головкой, что у
меня нет ничего того, что можно
любить?
Платонов. Гм… (Встает.) А если
ты пришла пошалить
мной, поразвратничать, покуролесить?.. Тогда что? Ведь
я не гожусь во временнообязанные…
Я не позволю играть собой!
Ты не отделаешься от
меня грошами, как отделалась от десятка!.. Слишком дорог
я для интрижки… (Хватает себя за голову.) Уважать,
любить и в то же время… мелочь, пошлость, мещанская, плебейская игра!
Софья Егоровна. Не говори
мне про женщин! Тысячу раз на день
ты говоришь
мне о них! Надоело! (Встает.) Что
ты делаешь со
мной?
Ты уморить
меня хочешь?
Я больна через
тебя! У
меня день и ночь грудь болит по твоей милости!
Ты этого не видишь? Знать
ты этого не хочешь?
Ты ненавидишь
меня! Если бы
ты любил меня, то не смел бы так обращаться со
мной!
Я не какая-нибудь простая девчонка для
тебя, неотесанная, грубая душа!
Я не позволю какому-нибудь… (Садится.) Ради бога! (Плачет.)
Софья Егоровна. Побледнел?!
Тебя бы ненавидеть нужно, а не
любить!
Я с ума сошла…
Я не знаю, за что… за что
я люблю тебя? Он уже знает! (Треплет его за рукав.) Дрожи же, дрожи! Он всё знает! Клянусь
тебе честью, что он всё знает! Дрожи!
Платонов. Какой же
ты старый…
Люблю я вас, старых солдатиков!.. Душа вы народ!.. Но и между вами встречаются иногда такие ужасные…
[
Я люблю,
ты любишь, он
любит… (лат.).]
Поневоле безнравственная…
Я безнравственная женщина, Платонов… (Хохочет.) А? И
тебя люблю, может быть, потому, что безнравственная… (Трет себе лоб.)
Я и пропаду… Такие всегда пропадают…
Меня бы куда-нибудь профессором, директором… Будь
я дипломатом,
я бы весь свет перебаламутила… Развитая женщина и… без дела… Не нужна, значит… Лошади, коровы и собаки нужны, а
ты не нужна, лишняя… А? Что же
ты молчишь?
Анна Петровна. Хоть бы дети были…
Ты любишь детей? (Встает.) Останься, голубчик! Останешься? Хорошо пожили бы!.. Весело, дружно…
Ты уедешь, а
я же как? Ведь
мне же отдохнуть хочется… Мишель!
Мне отдохнуть надо!
Я хочу быть… женой, матерью…
Анна Петровна.
Ты меня любишь,
я тебя тоже, что же
тебе еще нужно? С ума
ты сходишь, должно быть… Что
тебе еще нужно? Отчего тогда ночью не приходил?
Но кто
тебя так
любить будет, как
я люблю?
— Послушай, милая, добрая Бэла, — продолжал Печорин, — ты видишь, как
я тебя люблю; я все готов отдать, чтобы тебя развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру.
— У тебя молодые, крепкие силы, и ты любишь ясно, покойно, а я… но ты знаешь, как
я тебя люблю! — сказал он, сползая на пол и целуя ее руки.
Неточные совпадения
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А
я, быть может,
я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир
меня; но
ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он
меня любил, // Он
мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди:
я твой супруг!..»
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут.
Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как
ты, божественный Омир, //
Ты, тридцати веков кумир!
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь
ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: //
Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас
я забывал // И жажду славы и похвал, // И край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто
любит более
тебя, // Пусть пишет далее
меня».
Поцелуй
меня, душа, смерть
люблю тебя!