Неточные совпадения
Войницев. Разумеется… (Кланяется.) Покорнейше вас благодарю за уступочку! Вся прелесть ваших приемов заключается в
этих уступках.
Ну а что если бы наскочил на вас человек неопытный, вас не знающий, верующий в ваше знание? Ведь вам удалось бы убедить его, что мы, то есть я, Николай Иваныч, maman и вообще всё более или менее молодое, не умеем негодовать и презирать…
Платонов (хохочет). Сергей Павлович! Он ли
это? Господи! Где же длинные волосы, блузочка и сладенький тенорок? А ну-ка, скажите-ка что-нибудь!
Платонов.
Ну а вот я так не могу похвалиться
этим. Я разошелся с ним, когда у меня не было еще ни волоска на подбородке, а в последние три года мы были настоящими врагами. Я его не уважал, он считал меня пустым человеком, и… оба мы были правы. Я не люблю
этого человека! Не люблю за то, что он умер спокойно. Умер так, как умирают честные люди. Быть подлецом и в то же время не хотеть сознавать
этого — страшная особенность русского негодяя!
Анна Петровна. Ах, как он надоел! Как он надоел! Нахален до безобразия!
Это ужасно!
Ну подождите же, скверный человек! Я вам дам поесть! (Уходит.)
Петрин (хохочет). Так
это вот про кого?! Вот кто
этот В.!
Ну, а кто же Б.?
Софья Егоровна. Я неясно выразилась.
Это вам не мешает быть человеком… тружеником, хочу сказать, на поприще
ну хоть, например, свободы, эмансипации женщин… Не мешает
это вам быть служителем идеи?
Платонов. Ты ли
это, во тьму ночей и в свет дня вселяющий грозный ужас? Давно уж я не видел тебя, человекоубийца, шестьсот шестьдесят шесть!
Ну, приятель? Распространись о чем-нибудь! Вонмем великому Осипу!
Платонов. Про него и толковать нечего…
Это подобие твое; разница только в том, что он умней тебя и счастлив, как аркадский пастушок.
Ну и… в глаза нельзя назвать, а тебя можно. Одного поля ягоды, но… Шестьдесят кабаков, друг мой, шестьдесят кабаков, а у тебя и шестидесяти копеек нет!
Осип. Стыдно стоять? Очень
это приятно… Господин во фраке, а на коленках пред разбойником стоит…
Ну, а теперь кричи ура, что есть духу…
Ну?
Грекова. Не завидую вам. И ему тоже, кажется… не завидую. Вы добрый человек, но…
этот шуточный тон… Бывает время, когда тошнит от ваших шуток… Я не хочу вас обидеть
этим, но… я оскорблена, а вы… шутите! (Плачет.) Я оскорблена… Но, впрочем, я не заплачу… Я горда. Знайтесь с
этим человеком, любите его, поклоняйтесь его уму, бойтесь… Вам всем кажется, что он на Гамлета похож…
Ну и любуйтесь им! Дела мне нет… Не нужно мне от вас ничего… Шутите с ним, сколько вам угодно, с
этим… негодяем! (Уходит в дом.)
Платонов. Вот как! (Смеется.) К чему вы
это говорите?
Ну да мы с вами не дошагаемся до чертиков, как бы широко ни шагали…
Трилецкий. Да… Шут… За шутовство я и харчи получаю от генеральши…
Ну да-с… И деньги карманные… А когда надоем, меня с позором выгонят из
этих местов. Ведь верно говорю-с? Впрочем,
это не я один говорю…
Это говорили и вы, когда изволили гостить у Глагольева,
этого масона нашего времени…
Глагольев 2. Что за глупости? С какой стати я буду врать? Спроси ее самое, если не веришь! Как только ты ушел, я вот на
этой самой скамье шепнул ей два-три слова, обнял, чмокнул… Попросила сначала три тысячи,
ну а я поторговался и сошелся на тысяче! Дай же мне тысячу рублей!
Ну,
это можно пропустить…
Анна Петровна. Как мне его увидеть? Постучать разве? (Увидев Платонова.) Вы здесь? Как
это кстати! Я знала, что вы еще не спите… Да и можно ли спать теперь? Для спанья бог зиму дал… Доброй ночи, человечина! (Протягивает руку.)
Ну? Что же вы? Руку!
Осип. Видел всю
эту материю, слышал! Глаза лопались, в ушах кто-то здоровенным молотком колотил! Всё слышал!
Ну как его не убить, ежели хочется в клочки его разорвать, слопать… (Садится на насыпь задом к школе.) Надо убить…
Платонов (после паузы). Вот они, последствия… Доигрался малый! Исковеркал женщину, живое существо, так, без толку, без всякой на то надобности… Прроклятый язык! Довел до чего… Что теперь делать? А ну-ка, мудрая ты голова, подумай! Брани себя теперь, рви волосы… (Думает.) Ехать! Сейчас же ехать и не сметь показываться сюда до самого страшного суда! Марш отсюда на все четыре стороны, в ежовые рукавицы нужды, труда! Лучше худшая жизнь, чем
эта с глупой историей!
Платонов.
Ну да… B Жилкове… Отнеси ты ей
это письмо, и ты получишь три целковых. Барышне прямо отдашь… Ответа не нужно… Будет давать, не бери… Сегодня же отнесешь… Сейчас… Отнесешь, а потом уж разнесешь повестки. (Ходит по сцене.)
Это было бы недурно! Попрошу-ка Софью отложить отъезд недели на две, а сам с генеральшей поеду! Право… Две недели — только! Софья согласится… Может пока у матери пожить… Попрошу-ка… а?.. Пока я буду ездить с генеральшей, Софья поотдохнет… сил наберется то есть…
Ну да ведь не навеки же уеду!
Войницев. Постойте же, постойте, еще не всё! Я скажу еще что-нибудь. (Вздыхает.) Я сумасшедший, Софи! Не в силах перенести
этот страшный удар… Я сумасшедший, но еще пока всё понимаю… B моей голове среди необъятного тумана, в массе чего-то такого серого, свинцового, тяжелого торчит светлый кусочек, которым я всё понимаю… Оставит меня и
этот кусочек,
ну тогда, значит… совсем пропал. Я всё понимаю…
Грекова (входит). Вот где вы! Здравствуйте! (Подает руку Анне Петровне.) Здравствуйте, Сергей Павлович! Извините, пожалуйста, я, кажется, вам помешала… Гость не вовремя хуже… хуже… Как
это говорится? Хуже татара,
ну да… Я к вам на минуточку… Вы и представить себе не можете! (Смеется.) Я вам сейчас покажу, Анна Петровна… Извините, Сергей Павлович, мы будем секретничать… (Отводит Анну Петровну в сторону.) Прочтите… (Подает ей записку.)
Это я вчера получила… Прочтите!
Платонов. Убивать… Зачем ты, безумец, говоришь…
это слово? Да разве я убивал ее? Разве… разве я хотел ее смерти? (Плачет.) Отравилась…
Этого еще недоставало, чтоб переехать меня колесом, как собаку! Если
это наказание, то… (машет кулаком)
это жестокое, безнравственное наказание! Нет,
это уж выше сил моих! Выше! За что?
Ну грешен, положим, подл… но всё-таки ведь жив еще!
Трилецкий. Счастье твое, живодер, что я сегодня чуть свет домой заехал!
Ну что было бы, если бы я не заехал, если б я не захватил? Умерла бы она! Понимаешь ты
это или нет? Ты обыкновенно всё понимаешь, кроме самых обыкновенных вещей! О, я бы тебе тогда задал! Я не посмотрел бы на твою жалостную физиономию! Если бы ты поменьше болтал своим окаянным языком да побольше сам слушал, то не было бы
этого несчастья! За нее я и десять не возьму таких умников, как ты! Едем!
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый
этот генерал?»
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду
эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «
Ну, что тут хорошего, — думал Платонов, — в
этой заунывной песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все
это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все
это навело на него порядочный испуг. «
Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
—
Ну, вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да не нужно ли еще чего? Может, ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без
этого никак не засыпал.