— Тем лучше. — Она говорила совершенно спокойно. — Когда остается одно спасение — призвать себе в опору решимость на смерть, эта опора почти всегда выручит. Если скажешь: «уступай, или я умру» — почти всегда уступят; но, знаете, шутить таким
великим принципом не следует; да и нельзя унижать своего достоинства, если не уступят, то уж и надобно умереть. Он объяснил ей план, очень понятный уж и из этих рассуждений.
— Неужели вы думаете, — начал он опять с болезненным высокомерием, оглядывая меня с ног до головы, — неужели вы можете предположить, что я, Степан Верховенский, не найду в себе столько нравственной силы, чтобы, взяв мою коробку, — нищенскую коробку мою! — и взвалив ее на слабые плечи, выйти за ворота и исчезнуть отсюда навеки, когда того потребует честь и
великий принцип независимости?
Но ежели наши сердца не изнывали тоской по шатобрианам 6 или barbue sauce Mornay, [камбале под соусом Морнэ] зато мы не могли без сладостного трепета помыслить о «
великих принципах 1789 года» и обо всем, что оттуда проистекало 7.
Принцип утех —
великий принцип, которому суждено вечно пленять человеческие сердца, и ежели тут есть беда, то не в том, что люди желают наслаждаться утехами, а в том, что по обстоятельствам эти утехи нередко получают характер звериный и человеконенавистнический.
Неточные совпадения
Сколь бы ни была
велика дарованная твари свобода как положительная мощь, она относится только к распоряжению божественным даром бытия, но не к самосотворению (этой мысли противится абсолютный идеализм люциферического оттенка, как, напр., Ich-philosophie Фихте [«Я — философия» (нем.) — так называемая первая система субъективного идеализма Фихте, исходный
принцип которой — «Я есмь Я» (Ich bin Ich).
Я могу признавать положительный смысл революции и социальные результаты революции, могу видеть много положительного в самом советском
принципе, могу верить в
великую миссию русского народа и вместе с тем ко многому относиться критически в действиях советской власти, могу с непримиримой враждой относиться к идеологической диктатуре.
Бахофен был христианином, и для него возникновение духа, пробуждение личности, победа солярно-мужественного
принципа над теллургически-женственным есть положительный факт и
великое достижение.
Были
великие поэты,
великие мыслители, и ни один из них не упоминал о"шкуре", ни один не указывал на
принцип самосохранения, как на окончательную цель человеческих стремлений.
Он почувствовал, что не отвлеченные верования, а жизненные факты управляют человеком, что не образ мыслей, не
принципы, а натура нужна для образования и проявления крепкого характера, и он умел создать такое лицо, которое служит представителем
великой народной идеи, не нося
великих идей ни на языке, ни в голове, самоотверженно идет до конца в неровной борьбе и гибнет, вовсе не обрекая себя на высокое самоотвержение.