Вечером монахи пели стройно, вдохновенно, служил молодой иеромонах с черной бородой; и преосвященный, слушая про жениха, грядущего в полунощи, и про
чертог украшенный, чувствовал не раскаяние в грехах, не скорбь, а душевный покой, тишину и уносился мыслями в далекое прошлое, в детство и юность, когда также пели про жениха и про чертог, и теперь это прошлое представлялось живым, прекрасным, радостным, каким, вероятно, никогда и не было.
Выходит он под конец на поляну широкую, и посередь той поляны широкой стоит дом не дом,
чертог не
чертог, а дворец королевский или царский, весь в огне, в серебре и золоте и в каменьях самоцветных, весь горит и светит, а огня не видать; ровно солнушко красное, индо тяжело на него глазам смотреть.
И вдруг неведомая сила
Нежней, чем вешний ветерок,
Ее на воздух поднимает,
Несет по воздуху в
чертогИ осторожно опускает
Сквозь фимиам вечерних роз
На ложе грусти, ложе слез.
А коли хочешь с покаянием помереть, чтобы, стало быть, в
чертоги божии запрету тебе не было, Варваре-великомученице молись.