Заметив, что на нее смотрит Артынов, она кокетливо прищурила глаза и заговорила громко по-французски, и оттого, что ее собственный
голос звучал так прекрасно и что слышалась музыка и луна отражалась в пруде, и оттого, что на нее жадно и с любопытством смотрел Артынов, этот известный донжуан и баловник, и оттого, что всем было весело, она вдруг почувствовала радость, и, когда поезд тронулся и знакомые офицеры на прощанье сделали ей под козырек, она уже напевала польку, звуки которой посылал ей вдогонку военный оркестр, гремевший где-то там за деревьями; и вернулась она в свое купе с таким чувством, как будто на полустанке ее убедили, что она будет счастлива непременно, несмотря ни на что.
Щеки и уши рдели у нее от волнения; иногда на свежем лице ее вдруг сверкала игра сердечных молний, вспыхивал луч такой зрелой страсти, как будто она сердцем переживала далекую будущую пору жизни, и вдруг опять потухал этот мгновенный луч, опять
голос звучал свежо и серебристо.
— Смотри же, для тебя на эту минуту я уменьшаю сиянье моего ореола, и мой
голос звучит тебе на эту минуту без очаровательности, которую я всегда даю ему; на минуту я для тебя перестаю быть царицею. Ты видела, ты слышала? Ты узнала? Довольно, я опять царица, и уже навсегда царица.
Время согнуло ее пополам, черные когда-то глаза были тусклы и слезились. Ее сухой
голос звучал странно, он хрустел, точно старуха говорила костями.
Неточные совпадения
Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость
звучали в нем и крепили его.
Ее воображению открыта теперь самая поэтическая сфера жизни: ей должны сниться юноши с черными кудрями, стройные, высокие, с задумчивой, затаенной силой, с отвагой на лице, с гордой улыбкой, с этой искрой в глазах, которая тонет и трепещет во взгляде и так легко добирается до сердца, с мягким и свежим
голосом, который
звучит как металлическая струна.
Боже мой, что слышалось в этом пении! Надежды, неясная боязнь гроз, самые грозы, порывы счастия — все
звучало, не в песне, а в ее
голосе.
— Нет, нет! — отнекивалась она фальшиво-развязным
голосом, в котором, однако,
звучала как будто в самом деле скука.
Что ж за дело, что не на всякий взгляд ее он отвечает понятным взглядом, что не то
звучит иногда в его
голосе, что ей как будто уже
звучало однажды, не то во сне, не то наяву… Это воображение, нервы: что слушать их и мудрить?