Не говорим пока о том, что следствием подобного обыкновения бывает идеализация в хорошую и дурную сторону, или просто говоря, преувеличение; потому что мы не говорили еще о значении искусства, и рано еще решать, недостаток или достоинство эта идеализация; скажем только, что вследствие постоянного приспособления
характера людей к значению событий является в поэзии монотонность, однообразны делаются лица и даже самые события; потому что от разности в характерах действующих лиц и самые происшествия, существенно сходные, приобретали бы различный оттенок, как это бывает в жизни, вечно разнообразной, вечно новой, между тем как в поэтических произведениях очень часто приходится читать повторения.
Неточные совпадения
Эта случайность, расстраивающая наши планы, кажется полудикому
человеку, как мы сказали, делом человекообразного существа, судьбы; из этого основного
характера, замечаемого в случае, или судьбе, сами собою следуют все качества, придаваемые судьбе современными дикарями, очень многими восточными народами и старинными греками.
«В
характере великого
человека, — говорит господствующая эстетическая теория, — всегда есть слабая сторона; в действовании замечательного
человека есть всегда что-нибудь ошибочное или преступное.
А между тем они необходимо лежат в глубине его
характера, так что великий
человек гибнет от того же самого, в чем источник его величия».
В одно время личность бывает исполнена сознанием своей нравственной цели, является так, как есть, прекрасною в глубочайшем смысле слова; но в другое время
человек занят бывает чем-нибудь имеющим только посредственную связь с целью жизни его, и при этом истинное содержание
характера не проявляется в выражении лица; иногда
человек бывает занят делом, возлагаемым на него только житейскою или жизненною необходимостью, и при этом всякое высшее выражение погребено под равнодушием или скукою, неохотою.
Это потому, что дух, направление, колорит жизни
человека придаются ей
характером самого
человека: от
человека не зависят события жизни, но дух этих событий зависит от его
характера.
Вопрос решается тем, что во всех указанных нами случаях дело идет о произведениях практической деятельности
человека, которая, уклонившись в них от своего истинного назначения — производить нужное или полезное, тем не менее сохраняет свой существенный
характер — производить нечто такое, чего не производит природа.
Архитектура — одна из практических деятельностей
человека, которые все не чужды стремления к красивости формы, и отличается в этом отношении от мебельного мастерства не существенным
характером, а только размером своих произведений.
Правда, искусству иногда удается безукоризненно сгруппировать фигуры, но напрасно будет оно превозноситься своею чрезвычайно редкою удачею; потому что в действительности никогда не бывает в этом отношении неудачи: в каждой группе живых
людей все держат себя совершенно сообразно 1) сущности сцены, происходящей между ними, 2) сущности собственного своего
характера и 3) условиям обстановки.
Но действительно ли внутреннее значение картины возвышается, когда живописцы стараются дать группе
людей обстановку, соответствующую
характеру группы?
Обыкновенно говорят: «Поэт наблюдает множество живых индивидуальных личностей; ни одна из них не может служить полным типом; но он замечает, что в каждой из них есть общего, типического; отбрасывая в сторону все частное, соединяет в одно художественное целое разбросанные в различных
людях черты и таким образом создает
характер, который может быть назван квинт-эссенциею действительных
характеров».
С одной стороны, приличия, с другой — обыкновенное стремление
человека к самостоятельности, к «творчеству, а не списыванию копий» заставляют поэта видоизменять
характеры, им списываемые с
людей, которые встречались ему в жизни, представлять их до некоторой степени неточными; кроме того, списанному с действительного
человека лицу обыкновенно приходится в романе действовать совершенно не в той обстановке, какой оно было окружено на самом деле, и от этого внешнее сходство теряется.
Против этого можно сказать: правда, что первообразом для поэтического лица очень часто служит действительное лицо; но поэт «возводит его к общему значению» — возводить обыкновенно незачем, потому что и оригинал уже имеет общее значение в своей индивидуальности; надобно только — и в этом состоит одно из качеств поэтического гения — уметь понимать сущность
характера в действительном
человеке, смотреть на него проницательными глазами; кроме того, надобно понимать или чувствовать, как стал бы действовать и говорить этот
человек в тех обстоятельствах, среди которых он будет поставлен поэтом, — другая сторона поэтического гения; в-третьих, надобно уметь изобразить его, уметь передать его таким, каким понимает его поэт, — едва ли не самая характеристическая черта поэтического гения.
Вообще, чем более нам известно о
характере поэта, о его жизни, о лицах, с которыми он сталкивался, тем более видим у него портретов с живых
людей.
Мы говорили, что живопись чаще, нежели действительность, окружает группу обстановкою, соответствующею существенному
характеру сцены; точно так же и поэзия чаще, нежели действительность, двигателями и участниками событий выставляет
людей, которых существенный
характер совершенно соответствует духу событий.
Кто принимается читать роман не за тем, чтобы вникать в
характеры изображенных там
людей и следить за развитием сюжета?
Монологи и разговоры в современных романах немногим ниже монологов классической трагедии: «в художественном произведении все должно быть облечено красотою» — и нам даются такие глубоко обдуманные планы действования, каких почти никогда не составляют
люди в настоящей жизни; а если выводимое лицо сделает как-нибудь инстинктивный, необдуманный шаг, автор считает необходимым оправдывать его из сущности
характера этого лица, а критики остаются недовольны тем, что «действие не мотивировано» — как будто бы оно мотивируется всегда индивидуальным
характером, а не обстоятельствами и общими качествами человеческого сердца.
Мы показали одно из этих отношений, наименее благоприятствующее самостоятельности поэта и нашли, что при нашем воззрении на сущность искусства художник и в этом положения не теряет существенного
характера, принадлежащего не поэту или художнику в частности, а вообще
человеку во всей его деятельности, — того существеннейшего человеческого права и качества, чтобы смотреть на объективную действительность только как на материал, только как на поле своей деятельности, и, пользуясь ею, подчинять ее себе.
Неточные совпадения
Счастлив писатель, который мимо
характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к
характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
Что же за
человек такой, какого нрава, каких свойств и какого
характера был помещик Андрей Иванович Тентетников?
А между тем в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто — коптитель неба. Так как уже немало есть на белом свете
людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой у него был
характер.
Правда, в таком
характере есть уже что-то отталкивающее, и тот же читатель, который на жизненной своей дороге будет дружен с таким
человеком, будет водить с ним хлеб-соль и проводить приятно время, станет глядеть на него косо, если он очутится героем драмы или поэмы.
Между нами есть довольно
людей и умных, и образованных, и добрых, но
людей постоянно приятных,
людей постоянно ровного
характера,
людей, с которыми можно прожить век и не поссориться, — я не знаю, много ли у нас можно отыскать таких
людей!