Неточные совпадения
Осуществляясь, абсолютная
идея разлагается на цепь определенных
идей; и каждая определенная
идея в свою очередь вполне осуществляется только во всем бесконечном множестве обнимаемых ею предметов или существ, но никогда не может вполне осуществиться в одном
отдельном существе.
Поэтому человеческому духу кажется, что
отдельное существо, ограниченное пределами пространства и времени, совершенно соответствует своему понятию, кажется, что в нем вполне осуществилась
идея, а в этой определенной
идее вполне осуществилась
идея вообще.
Такое воззрение предмета есть призрак (ist ein Schein) в том отношении, что
идея никогда не проявляется в
отдельном предмете вполне; но под этим призраком скрывается истина, потому что в определенной
идее действительно осуществляется до некоторой степени общая
идея, а определенная
идея осуществляется до некоторой степени в
отдельном предмете.
Этот скрывающий под собою истину призрак проявления
идеи вполне в
отдельном существе есть прекрасное (das Schöne).
Из этого основного воззрения следуют дальнейшие определения: прекрасное tcnm
идея в форме ограниченного проявления; прекрасное есть
отдельный чувственный предмет, который представляется чистым выражением
идеи, так что в
идее не остается ничего, что не проявлялось бы чувственно в этом
отдельном предмете, а в
отдельном чувственном предмете нет ничего, что не было бы чистым выражением
идеи,
Отдельный предмет в этом отношении называется образом (das Bild).
Я не буду говорить о том, что основные понятия, из которых выводится у Гегеля определение прекрасного], теперь уже признаны не выдерживающими критики; не буду говорить и о том, что прекрасное [у Гегеля] является только «призраком», проистекающим от непроницательности взгляда, не просветленного философским мышлением, перед которым исчезает кажущаяся полнота проявления
идеи в
отдельном предмете, так что [по системе Гегеля] чем выше развито мышление, тем более исчезает перед ним прекрасное, и, наконец, для вполне развитого мышления есть только истинное, а прекрасного нет; не буду опровергать этого фактом, что на самом деле развитие мышления в человеке нисколько не разрушает в нем эстетического чувства: все это уже было высказано много раз.
Определение [Гегеля] прекрасного, как полного соответствия
отдельного предмета с его
идеею, слишком широко.
Выражение: «прекрасным называется полное проявление
идеи в
отдельном предмете» — вовсе не определение прекрасного.
Но в нем есть справедливая сторона — то, что «прекрасное» есть
отдельный живой предмет, а не отвлеченная мысль; есть и другой справедливый намек на свойство истинно художественных произведений искусства: они всегда имеют содержанием своим что-нибудь интересное вообще для человека, а не для одного художника (намек этот заключается в том, что
идея — «нечто общее, действующее всегда и везде»); отчего происходит это, увидим на своем месте.
Что же такое в сущности прекрасное, если нельзя определить его как «единство
идеи и образа» или как «полное проявление
идеи в
отдельном предмете»?
Определяя прекрасное как полное проявление
идеи в
отдельном существе, мы необходимо придем к выводу: «прекрасное в действительности только призрак, влагаемый в нее нашею фантазиею»; из этого будет следовать, что «собственно говоря, прекрасное создается нашею фантазиею, а в действительности (или, [по Гегелю]: в природе) истинно прекрасного нет»; из того, что в природе нет истинно прекрасного, будет следовать, что «искусство имеет своим источником стремление человека восполнить недостатки прекрасного в объективной действительности» и что «прекрасное, создаваемое искусством, выше прекрасного в объективной действительности», — все эти мысли составляют сущность [гегелевской эстетики и являются в ней] не случайно, а по строгому логическому развитию основного понятия о прекрасном.
Наконец, ближайшим образом мысль о том, что прекрасное есть чистая форма, вытекает из понятия, что прекрасное есть чистый призрак; а такое понятие — необходимое следствие определения прекрасного как полноты осуществления
идеи в
отдельном предмете и падает вместе с этим определением.
Неточные совпадения
Были у нас
отдельные герои, способные к жертве, отдававшие свою жизнь за
идею, но в революционной массе не было нравственного характера.
Эти запредельные сущности вещей определялись, как числа у пифагорейцев, как имена в различных мистических учениях, как
идеи у Платона, как творческие формы (энтелехии) у Аристотеля, как буквы еврейского алфавита в Каббале [В первой книге Каббалы («Сефер Иецира» — «Книге творения») утверждается, что все мироздание зиждется на 10 цифрах и на 22 буквах еврейского алфавита; это учение развивается также в книге Зогар (см. прим. 79 к Отделу первому).] [Ср. учение о сотворении мира и об участии в нем
отдельных букв, о небесном и земном алфавите в книге Зогар: Sepher ha Sohar, trad, de Jean de Pauly, tome I, 2 а (и далее).
Эти-то платоновские идеи-качества ведомы и мифологическому сознанию народа и отразились в его сагах, сказках, фольклоре: отсюда происходят чары, заклинания, наговоры, отсюда тотемы [Тотем — класс (а не особь) объектов или явлений природы, которому первобытная социальная группа людей, род, племя, иногда
отдельный человек оказывают специальное поклонение, с которым считают себя родственно связанными и по имени которого себя называют.
Он совершенно справедливо констатирует, что «
идея троичности в Боге не есть как бы
отдельный догмат,
отдельное положение в христианстве, но его предпосылка или нечто такое, без чего христианство не существовало бы в мире» (316); однако это так именно потому, что Бог предвечно есть Св.
Жизнь — его темперамент, стойкость
идей, симпатий и пристрастий — развела его с такими когда-то друзьями, как Е.Корш, Кетчер, Щепкин, а позднее Кавелин и Тургенев. Их переписка, вышедшая
отдельной книжкой в Женеве вскоре после его кончины, всем известна, и из нее видно, как нелегко было такому другу, как Кавелин, разрывать с ним.