Неточные совпадения
Трудно видеть недостатки своего
века, особенно когда эти недостатки стали слабее, нежели были
в прежнее время; вместо того, чтобы замечать, как много еще
в нас изысканной искусственности, мы замечаем только, что XIX
век стоит
в этом отношении выше XVII, лучше его понимая природу, и забываем, что ослабевшая болезнь не есть еще полное здоровье.
Нет, не воспраздновать нынешнему веку Светлого праздника так, как ему следует воспраздноваться. Есть страшное препятствие, есть непреоборимое препятствие, имя ему — гордость. Она была известна и
в прежние веки, но то была гордость более ребяческая, гордость своими силами физическими, гордость богатствами своими, гордость родом и званием, но не доходила она до того страшного духовного развития, в каком предстала теперь. Теперь явилась она в двух видах. Первый вид ее — гордость чистотой своей.
Неточные совпадения
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал отец Паисий, — что мирская наука, соединившись
в великую силу, разобрала,
в последний
век особенно, все, что завещано
в книгах святых нам небесного, и после жестокого анализа у ученых мира сего не осталось изо всей
прежней святыни решительно ничего.
В современном империализме, который я называю «буржуазным»
в отличие от «священного» империализма
прежних веков [См. мою статью: Империализм священный и империализм буржуазный.
Старинная мебель из кунсткамеры
прежнего владельца доживала свой
век в этой ссылке; я с любопытством бродил из комнаты
в комнату, ходил вверх, ходил вниз, отправлялся
в кухню.
— Будет ломаться-то старым чертям…
В чужой
век живут. Нет, видно, не
прежние времена.
— Опять я к тебе с
прежними советами, с теми же просьбами, — начала Манефа, садясь возле Фленушки. — Послушайся ты меня, Христа ради, прими святое иночество. Успокоилась бы я на последних днях моих, тотчас бы благословила тебя на игуменство, и все бы тогда было твое… Вспомнить не могу, как ты после меня
в белицах останешься — обидят тебя,
в нуждах,
в недостатках станешь
век доживать беззащитною… Послушайся меня, Фленушка, ради самого Создателя, послушайся…