Неточные совпадения
Удаление из него всех специальных исследований может
быть сочтено за пренебрежение к ним или за
следствие мнения, что общие выводы могут обойтись без подтверждения фактами.
Следствием жизни в довольстве при большой работе, не доходящей, однако, до изнурения сил, у молодого поселянина или сельской девушки
будет чрезвычайно свежий цвет лица и румянец во всю щеку — первое условие красоты по простонародным понятиям.
Работая много, поэтому
будучи крепка сложением, сельская девушка при сытной пище
будет довольно плотна, — это также необходимое условие красавицы сельской; светская «полувоздушная» красавица кажется поселянину решительно «невзрачною», даже производит на него неприятное впечатление, потому что он привык считать «худобу»
следствием болезненности или «горькой доли».
Одним словом, в описаниях красавицы в народных песнях не найдется ни одного признака красоты, который не
был бы выражением цветущего здоровья и равновесия сил в организме, всегдашнего
следствия жизни в довольстве при постоянной и нешуточной, но не чрезмерной работе.
Совершенно другое дело светская красавица: уже несколько поколений предки ее жили, не работая руками; при бездейственном образе жизни крови льется в оконечности мало; с каждым новым поколением мускулы рук и ног слабеют, кости делаются тоньше; необходимым
следствием всего этого должны
быть маленькие ручки и ножки — они признак такой жизни, которая одна и кажется жизнью для высших классов общества, — жизни без физической работы; если у светской женщины большие руки и ноги, это признак или того, что она дурно сложена, или того, что она не из старинной хорошей фамилии.
Здоровье, правда, никогда не может потерять своей цены в глазах человека, потому что и в довольстве и в роскоши плохо жить без здоровья — вследствие того румянец на щеках и цветущая здоровьем свежесть продолжают
быть привлекательными и для светских людей; не болезненность, слабость, вялость, томность также имеют в глазах их достоинство красоты, как скоро кажутся
следствием роскошно-бездейственного образа жизни.
О том, что «возвышенность» —
следствие превосходства над окружающим, говорится у Канта и вслед за ним у позднейших эстетиков [у Гегеля, у Фишера]: «Мы сравниваем, — говорят они, — возвышенное в пространстве, с окружающими его предметами; для этого на возвышенном предмете должны
быть легкие подразделения, дающие возможность, сравнивая, считать, во сколько раз он больше окружающих его предметов, во сколько раз, напр., гора больше дерева, растущего на ней.
Что касается позднейших превращений этого основного воззрения под влиянием понятий о мире, доставленных наукою, эти видоизменения мы считаем лишним исчислять и еще менее находим нужды подвергать их особенной критике, потому что все они, подобно понятию новейших эстетиков о трагическом, представляясь
следствием стремления согласить непримиримое — фантастические представления полудикого и научные понятия, — страждут такою же несостоятельностью, как и понятие новейших эстетиков о трагическом: различие только то, что натянутость соединения противоположных начал в предшествующих попытках сближения
была очевиднее, нежели в понятии о трагическом, которое составлено с чрезвычайным диалектическим глубокомыслием.
Она говорит: «свободное действие человека возмущает естественный ход природы; природа и ее законы восстают против оскорбителя своих прав;
следствием этого бывают страдание и погибель действующего лица, если действие
было так могущественно, что вызванное им противодействие
было серьезно: потому все великое подлежит трагической участи».
Но и в том и в другом случае, в отдельном ли предмете мы находим красоту, или в сгруппировке предметов,
следствие будет одно и то же, если мы строже рассмотрим красоту.
Если она иногда переходит их, это бывает
следствием не внутреннего и натурального развития, а особенных обстоятельств, более или менее случайных и ненормальных (напр., мы особенно восторженно восхищаемся прекрасным, когда знаем, что скоро должны
будем расстаться с ним, что не
будем иметь столько времени наслаждаться им, сколько нам хотелось бы, и т. п.).
Это
следствие законов перспективы, которые одинаково должны
быть соблюдаемы при наслаждении прекрасным в действительности и прекрасным в искусстве.
Наконец, ближайшим образом мысль о том, что прекрасное
есть чистая форма, вытекает из понятия, что прекрасное
есть чистый призрак; а такое понятие — необходимое
следствие определения прекрасного как полноты осуществления идеи в отдельном предмете и падает вместе с этим определением.
Если совершенства нет в природе и в живом человеке, то еще меньше можно найти его в искусстве и в делах человека; «в
следствии не может
быть того, чего нет в причине», в человеке.
Следствием всего этого бывает монотонность произведений поэзии: люди все «а один лад, события развиваются по известным рецептам, с первых страниц видно, что
будет дальше, и не только, что
будет, но и как
будет.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Она была бледнее прежнего, в глазах ее было меньше блеска, в движениях меньше живости. Все это могло
быть следствием болезни, скоро захваченной горячки; так все и полагали вокруг. При всех она держала себя обыкновенно, шила, порола, толковала со швеями, писала реестры, счеты, исполняла поручения бабушки. И никто ничего не замечал.
Неточные совпадения
Он умел затаить часть деньжонок, как ни чутко
было обоняние наехавшего на
следствие начальства.
Инспектор врачебной управы вдруг побледнел; ему представилось бог знает что: не разумеются ли под словом «мертвые души» больные, умершие в значительном количестве в лазаретах и в других местах от повальной горячки, против которой не
было взято надлежащих мер, и что Чичиков не
есть ли подосланный чиновник из канцелярии генерал-губернатора для произведения тайного
следствия.
Нельзя утаить, что почти такого рода размышления занимали Чичикова в то время, когда он рассматривал общество, и
следствием этого
было то, что он наконец присоединился к толстым, где встретил почти всё знакомые лица: прокурора с весьма черными густыми бровями и несколько подмигивавшим левым глазом так, как будто бы говорил: «Пойдем, брат, в другую комнату, там я тебе что-то скажу», — человека, впрочем, серьезного и молчаливого; почтмейстера, низенького человека, но остряка и философа; председателя палаты, весьма рассудительного и любезного человека, — которые все приветствовали его, как старинного знакомого, на что Чичиков раскланивался несколько набок, впрочем, не без приятности.
Что
было делать с полковником? Чичиков решился отправиться сам поглядеть, что это за комиссии и комитеты; и что нашел он там, то
было не только изумительно, но превышало решительно всякое понятье. Комиссия всяких прошений существовала только на вывеске. Председатель ее, прежний камердинер,
был переведен во вновь образовавшийся комитет сельских построек. Место его заступил конторщик Тимошка, откомандированный на
следствие — разбирать пьяницу приказчика с старостой, мошенником и плутом. Чиновника — нигде.
Следствием этого
было то, что губернатор сделал ему приглашение пожаловать к нему того же дня на домашнюю вечеринку, прочие чиновники тоже, с своей стороны, кто на обед, кто на бостончик, кто на чашку чаю.