Неточные совпадения
Я думаю, что
не буду нуждаться; но если
буду, обращусь к тебе; позаботься же, чтоб у тебя на всякий случай
было готово несколько
денег для меня; ведь ты знаешь, у меня много надобностей, расходов, хоть я и скупа; я
не могу обойтись без этого.
Но из хозяйкина кармана
было тут тысячи три,
не больше; остальные наросли к ним от оборотов
не в ущерб хозяйке: Павел Константиныч давал
деньги под ручной залог.
Чай, наполовину налитый густыми, вкусными сливками, разбудил аппетит. Верочка приподнялась на локоть и стала
пить. — «Как вкусен чай, когда он свежий, густой и когда в нем много сахару и сливок! Чрезвычайно вкусен! Вовсе
не похож на тот спитой, с одним кусочком сахару, который даже противен. Когда у меня
будут свои
деньги, я всегда
буду пить такой чай, как этот».
Учитель и прежде понравился Марье Алексевне тем, что
не пьет чаю; по всему
было видно, что он человек солидный, основательный; говорил он мало — тем лучше,
не вертопрах; но что говорил, то говорил хорошо — особенно о
деньгах; но с вечера третьего дня она увидела, что учитель даже очень хорошая находка, по совершенному препятствию к волокитству за девушками в семействах, где дает уроки: такое полное препятствие редко бывает у таких молодых людей.
По-видимому, частный смысл ее слов, — надежда сбить плату, — противоречил ее же мнению о Дмитрии Сергеиче (
не о Лопухове, а о Дмитрии Сергеиче), как об алчном пройдохе: с какой стати корыстолюбец
будет поступаться в
деньгах для нашей бедности? а если Дмитрий Сергеич поступился, то, по — настоящему, следовало бы ей разочароваться в нем, увидеть в нем человека легкомысленного и, следовательно, вредного.
Через несколько минут вошла Марья Алексевна. Дмитрий Сергеич поиграл с нею в преферанс вдвоем, сначала выигрывал, потом дал отыграться, даже проиграл 35 копеек, — это в первый раз снабдил он ее торжеством и, уходя, оставил ее очень довольною, —
не деньгами, а собственно торжеством:
есть чисто идеальные радости у самых погрязших в материализме сердец, чем и доказывается, что материалистическое объяснение жизни неудовлетворительно.
— Это другое дело, Дмитрий Сергеич, — всех
не наградишь, надо меру знать, это точно. Ежели так, то
есть по
деньгам ссора,
не могу вас осуждать.
— Задаточка
не получил, Марья Алексевна, а если
деньги завелись, то кутнуть можно. Что задаточек? Тут
не в задаточке дело. Что задаточками-то пробавляться? Дело надо начистоту вести, а то еще подозренье
будет. Да и неблагородно, Марья Алексевна.
— Приятно беседовать с таким человеком, особенно, когда, услышав, что Матрена вернулась, сбегаешь на кухню, сказав, что идешь в свою спальную за носовым платком, и увидишь, что вина куплено на 12 р. 50 коп., — ведь только третью долю
выпьем за обедом, — и кондитерский пирог в 1 р. 50 коп., — ну, это, можно сказать, брошенные
деньги, на пирог-то! но все же останется и пирог: можно
будет кумам подать вместо варенья, все же
не в убыток, а в сбереженье.
— Ах, мой милый, нам
будет очень, очень мало нужно. Но только я
не хочу так: я
не хочу жить на твои
деньги. Ведь я и теперь имею уроки. Я их потеряю тогда — ведь маменька всем расскажет, что я злодейка. Но найдутся другие уроки. Я стану жить. Да, ведь так надобно? Ведь мне
не не должно жить на твои
деньги?
Да хоть и
не объясняли бы, сама сообразит: «ты, мой друг, для меня вот от чего отказался, от карьеры, которой ждал», — ну, положим,
не денег, — этого
не взведут на меня ни приятели, ни она сама, — ну, хоть и то хорошо, что
не будет думать, что «он для меня остался в бедности, когда без меня
был бы богат».
Лопухов возвратился с Павлом Константинычем, сели; Лопухов попросил ее слушать, пока он доскажет то, что начнет, а ее речь
будет впереди, и начал говорить, сильно возвышая голос, когда она пробовала перебивать его, и благополучно довел до конца свою речь, которая состояла в том, что развенчать их нельзя, потому дело со (Сторешниковым — дело пропащее, как вы сами знаете, стало
быть, и утруждать себя вам
будет напрасно, а впрочем, как хотите: коли лишние
деньги есть, то даже советую попробовать; да что, и огорчаться-то
не из чего, потому что ведь Верочка никогда
не хотела идти за Сторешникова, стало
быть, это дело всегда
было несбыточное, как вы и сами видели, Марья Алексевна, а девушку, во всяком случае, надобно отдавать замуж, а это дело вообще убыточное для родителей: надобно приданое, да и свадьба, сама по себе, много
денег стоит, а главное, приданое; стало
быть, еще надобно вам, Марья Алексевна и Павел Константиныч, благодарить дочь, что она вышла замуж без всяких убытков для вас!
Вдвоем они получили уже рублей 80 в месяц; на эти
деньги нельзя жить иначе, как очень небогато, но все-таки испытать им нужды
не досталось, средства их понемногу увеличивались, и они рассчитывали, что месяца еще через четыре или даже скорее они могут уже обзавестись своим хозяйством (оно так и
было потом).
— Как же это
будет по — твоему, Петровна?
Не похоже что-то. Как бы так, у них бы
деньги были.
Отец
выпивал, но только когда приходилась нужда невтерпеж, — это реальное горе, или когда доход
был порядочный; тут он отдавал матери все
деньги и говорил: «ну, матушка, теперь, слава богу, на два месяца нужды
не увидишь; а я себе полтинничек оставил, на радости
выпью» — это реальная радость.
Моя мать часто сердилась, иногда бивала меня, но тогда, когда у нее, как она говорила, отнималась поясница от тасканья корчаг и чугунов, от мытья белья на нас пятерых и на пять человек семинаристов, и мытья полов, загрязненных нашими двадцатью ногами,
не носившими калош, и ухода за коровой; это — реальное раздражение нерв чрезмерною работою без отдыха; и когда, при всем этом, «концы
не сходились», как она говорила, то
есть нехватало
денег на покупку сапог кому-нибудь из нас, братьев, или на башмаки сестрам, — тогда она бивала нас.
— Мой отец и мать, хотя
были люди богатые, тоже вечно хлопотали и толковали о
деньгах; и богатые люди
не свободны от таких же забот…
— Нейдут из тебя слова-то. Хорошо им жить? — спрашиваю; хороши они? — спрашиваю; такой хотела бы
быть, как они? — Молчишь! рыло-то воротишь! — Слушай же ты, Верка, что я скажу. Ты ученая — на мои воровские
деньги учена. Ты об добром думаешь, а как бы я
не злая
была, так бы ты и
не знала, что такое добром называется. Понимаешь? Все от меня, моя ты дочь, понимаешь? Я тебе мать.
Зачем я эти
деньги не оставила у себя, и какая охота
была мне заводить мастерскую, если
не брать от нее дохода?
А если бы мне чего
было мало, мне стоило бы мужу сказать, да и говорить бы
не надобно, он бы сам заметил, что мне нужно больше
денег, и
было бы у меня больше
денег.
А если он этого
не делает, значит, мне довольно и тех
денег, которые у нас с ним
есть.
Ведь ваши
деньги, а
не мои, стало
быть, вам надобно и смотреть за ними.
Вот я так и жила. Прошло месяца три, и много уже отдохнула я в это время, потому что жизнь моя уже
была спокойная, и хоть я совестилась по причине
денег, но дурной девушкою себя уж
не считала.
На свои
деньги он
не покупал ничего подобного; «
не имею права тратить
деньги на прихоть, без которой могу обойтись», — а ведь он воспитан
был на роскошном столе и имел тонкий вкус, как видно
было по его замечаниям о блюдах; когда он обедал у кого-нибудь за чужим столом, он
ел с удовольствием многие из блюд, от которых отказывал себе в своем столе, других
не ел и за чужим столом.
Он думал теперь только о том, чтобы поскорее устроить продажу завода, акции которого почти
не давали дохода, кредита и дел которого нельзя
было поправить: он рассудил умно и успел растолковать другим главным акционерам, что скорая продажа одно средство спасти
деньги, похороненные в акциях.
Вот, например, это
было через неделю после визита, за который «очень благодарил» Бьюмонт Катерину Васильевну, месяца через два после начала их знакомства; продажа завода
была покончена, мистер Лотер собирался уехать на другой день (и уехал;
не ждите, что он произведет какую-нибудь катастрофу; он, как следует негоцианту, сделал коммерческую операцию, объявил Бьюмонту, что фирма назначает его управляющим завода с жалованьем в 1000 фунтов, чего и следовало ожидать, и больше ничего: какая ж ему надобность вмешиваться во что-нибудь, кроме коммерции, сами рассудите), акционеры, в том числе и Полозов, завтра же должны
были получить (и получили, опять
не ждите никакой катастрофы: фирма Ходчсона, Лотера и К очень солидная) половину
денег наличными, а другую половину — векселями на З — х месячный срок.