Неточные совпадения
—
Маменька, вы ошибаетесь. Он вовсе не думает делать предложения.
Маменька! чтó они
говорили!
— Довольно,
маменька. Я вам сказала, что буду
говорить с ним. Я очень устала. Мне надобно отдохнуть.
—
Маменька, прежде я только не любила вас; а со вчерашнего вечера мне стало вас и жалко. У вас было много горя, и оттого вы стали такая. Я прежде не
говорила с вами, а теперь хочу
говорить, только когда вы не будете сердиться.
Поговорим тогда хорошенько, как прежде не
говорили.
— Так было, ваше превосходительство, что Михаил Иванович выразили свое намерение моей жене, а жена сказала им, что я вам, Михаил Иванович, ничего не скажу до завтрего утра, а мы с женою были намерены, ваше превосходительство, явиться к вам и доложить обо всем, потому что как в теперешнее позднее время не осмеливались тревожить ваше превосходительство. А когда Михаил Иванович ушли, мы сказали Верочке, и она
говорит: я с вами, папенька и
маменька, совершенно согласна, что нам об этом думать не следует.
— Нет, здесь, может быть, нельзя было б и
говорить. И, во всяком случае,
маменька стала бы подозревать. Нет, лучше так, как я вздумала. У меня есть такой густой вуаль, что никто не узнает.
— Нет, я вас не отпущу. Идите со мною. Я не спокойна, вы
говорите; я не могу судить, вы
говорите, — хорошо, обедайте у нас. Вы увидите, что я буду спокойна. После обеда
маменька спит, и мы можем
говорить.
А мужчина
говорит, и этот мужчина Дмитрий Сергеич: «это все для нас еще пустяки, милая
маменька, Марья Алексевна! а настоящая-то важность вот у меня в кармане: вот, милая
маменька, посмотрите, бумажник, какой толстый и набит все одними 100–рублевыми бумажками, и этот бумажник я вам, мамаша, дарю, потому что и это для нас пустяки! а вот этого бумажника, который еще толще, милая
маменька, я вам не подарю, потому что в нем бумажек нет, а в нем все банковые билеты да векселя, и каждый билет и вексель дороже стоит, чем весь бумажник, который я вам подарил, милая
маменька, Марья Алексевна!» — Умели вы, милый сын, Дмитрий Сергеич, составить счастье моей дочери и всего нашего семейства; только откуда же, милый сын, вы такое богатство получили?
— Ничего,
маменька, я не устала, —
говорит Верочка.
— Что же вам нужно,
маменька? зачем вы пришли ко мне так страшно
говорить со мною? Чего вы хотите от меня?
Ночью мне приснился страшный сон: будто
маменька упрекает меня в неблагодарности и
говорит правду, но такую ужасную правду, что я начала стонать.
Кабанов. Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало. Вот
маменька говорит: ее надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась! А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька приказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька ее поедом ест, а она, как тень какая, ходит, безответная. Только плачет да тает, как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее.
Полина. Ну, смотрите же. Я вам по простоте скажу. (Тиxo.) У нас в доме все обман, все, все, решительно все. Вы, пожалуйста, ничему не верьте, что вам говорят. За нами ничего нет.
Маменька говорит, что нас любит, а совсем не любит, только хочет поскорее с рук сбыть. Женихам в глаза льстит, а за глаза ругает. Нас заставляет притворяться.
Неточные совпадения
— Я этого не
говорю… но вы знаете, есть случаи… — прибавил он, хитро улыбаясь, — в которых благородный человек обязан жениться, и есть
маменьки, которые по крайней мере не предупреждают этих случаев…
—
Маменька, — сказал он твердо и настойчиво, — это Софья Семеновна Мармеладова, дочь того самого несчастного господина Мармеладова, которого вчера в моих глазах раздавили лошади и о котором я уже вам
говорил…
— Опять
говорю вам,
маменька, он еще очень болен. Неужели вы не видите? Может быть, страдая по нас, и расстроил себя. Надо быть снисходительным, и многое, многое можно простить.
— Про вас же,
маменька, я и
говорить не смею, — продолжал он будто заученный с утра урок, — сегодня только мог я сообразить сколько-нибудь, как должны были вы здесь, вчера, измучиться в ожидании моего возвращения.
Марья Антоновна. Ах,
маменька! ведь это он мне
говорил.