Между тем у бедного Фридриха Адольфовича сердце ныло от страха за своего
пернатого питомца. Выпущенный на свободу попка мог свободно уйти и заблудиться где-нибудь за хутором; наконец, его могла заклевать домашняя птица, разорвать собака и мало ли еще какие ужасы грозили попугаю, выпущенному впервые в сад из клетки.
По счастью, или нет (увидим это вскоре),
Услышав про царёво горе,
Такой же царь,
пернатых царь, Орёл,
Который вёл
Со Львом приязнь и дружбу,
Для друга сослужить большую взялся службу
И вызвался сам Львёнка воспитать.
Спешит, восторженный, оставя сельский кров,
В дубраве упредить
пернатых пробужденье
И, лиру соглася с свирелью пастухов,
Поет светила возрожденье!
Прости, покой, прости, мое довольство!
Простите вы,
пернатые войска
И гордые сражения, в которых
Считается за доблесть честолюбье, —
Всё, всё прости! Прости, мой ржущий конь,
И звук трубы, и грохот барабана,
И флейты свист, и царственное знамя,
Все почести, вся слава, всё величье
И бурные тревоги славных войн!