Их было человек двенадцать, приблизительно возраста от восьми до четырнадцати лет. Старшая из девочек, Маргарита Вронская, прочла вслух послеобеденную молитву и высокая, худая дама в черном, довольно поношенном платье — m-lle Орлик, сестра и помощница господин Орлика — произнесла своим резким голосом...
— Барышни! — произнес господин Орлик, — я привел вам новую товарку, m-lle Татьяну Стогунцеву. Прошу любить и жаловать. Маргарита Вронская, вы, как самая старшая из девочек, возьмите новенькую под свое покровительство. Надеюсь, вы поможете приучить ее к нашим требованиям и порядкам. A теперь я пойду уснуть с дороги, a вы познакомьтесь с вашей новой подругой, барышни, и расскажите ей все, что требуется от вас в пансионе.
Но господин Орлика звать не пришлось. Он сам вышел на шум из своей спальни и, не найдя надзирательницы в зале, обратился к Маргарите, как к самой старшей, прося ее объяснить в чем дело.
— Маргарита. Самая красивая и самая большая из всех девочек. Вот она и прислала тебе сладенького. Только я откусила кусочек: хотела узнать, из чего оно сделано. Ты не сердишься?
Маргарита была действительно прехорошенькая. Тонкое личико, точеный носик с горбинкой и ласковые голубые глаза притягивали к ней каждого, кто ни взглянет на девочку. Тасе она понравилась больше других. К тому же она не дразнила Тасю накануне и теперь обращалась с ней так, точно ничего не происходило между новенькой и остальными.
Так как между воспитанницами господин Орлика была заметная разница в летах, то половина их составляла старшее отделение, которое состояло из Красавицы или, вернее, Маргариты Вронской, Степы Ивановой, прозванной графиней Стэллой, Лизы Берг, Маруси Васильевой и Гали Каховской — смуглой, миловидной хохлушки. Остальные семь девочек составляли младшее отделение.
— Это несправедливо, — неожиданно раздался звучный голос с половины старших, где в это время большие пансионерки делали письменную задачу. — Дуся не виновата! Нет! Нет! — и Маргарита Вронская встала со своего места с пылающими от негодования щеками.
— Милка! Милка! — позвала Маргарита, и четвероногий часовой, позабыв свои обязанности, бросил ружье и, подняв хвост, бросился в ложу, где сидели девочки, прямо на колени Вронской. Тогда m-lle Орлик попросила вызвать старшего фокусника, что бы узнать, откуда у него кошка. Явился неприятного вида, нечистоплотный господин и сказал, что кошка его, что он привез ее с собой из Петербурга и что не отдаст её ни за какие деньги.
Господин Орлик кончил свою речь и теперь стоял в выжидательной позе, не выпуская из рук своего странного мешка. Девочки переглядывались и молчали. Маргарита Вронская и графиня Стэлла, бывшие в балагане и знавшие истину, изредка взглядывали на Тасю.
Через предместье Санта-Круц мы воротились в город. Мои товарищи поехали к какой-то Маргарите покупать платки и материю из ананасовых волокон, а я домой.
Это ничего, что между нами было две тысячи верст расстояния и что возле нее вертелся какой-то второй не то третий муж — она полюбила меня, как немного подержанная Маргарита не совсем свежего Фауста.
Томаты, введённые в повседневное питание итальянцев, стали основой для бесчисленного множества соусов и блюд, включая всемирно известную пасту алла путтанеска и традиционную пиццу маргариту.
Тогда, в августе две тысячи шестнадцатого года, мы сидели на террасе его дома за бокалом маргариты и обсуждали, кто будет играть меня, а кто будет исполнять главную мужскую роль, если вдруг когда-нибудь моя книга станет бестселлером, и по ней решат снять фильм.
Томаты, введённые в повседневное питание итальянцев, стали основой для бесчисленного множества соусов и блюд, включая всемирно известную пасту алла путтанеска и традиционную пиццу маргариту.
Вспышка. У бара беру маргариту, зная, что мне её на всю ночь хватит, иду на танцпол, а потом…
Тогда, в августе две тысячи шестнадцатого года, мы сидели на террасе его дома за бокалом маргариты и обсуждали, кто будет играть меня, а кто будет исполнять главную мужскую роль, если вдруг когда-нибудь моя книга станет бестселлером, и по ней решат снять фильм.