Неточные совпадения
— А ты все крутишься. Все тешишь сатану. Бесовские действа изображаешь
в своем
театре. Прельщаешься мишурою, суетою. Куда как хорошо. Небось, как рыба
в воде плаваешь. У, недостойная! Уйди ты от меня! Знать тебя не хочу! Уйду
в обитель, за ваши грехи молиться
буду… Отмолю, отмолю, отмолю!
Сейчас мы все сидим на лекции «Бытовой». Пока я, Саня и Ольга ведем запись, Борис повторяет роль из той пьески, которую мы
будем репетировать перед «маэстро» нынче
в школьном
театре. Мы уже давно репетируем одноактные пьесы, драматические этюды и отрывки. С будущего года, на третьем курсе, пойдут другие, серьезные, трудные для нас, таких еще молодых и неопытных.
— Господа, — говорит он, — я должен вам передать желание директора, а именно: вам необходимо являться каждый день
в наш образцовый
театр и изображать толпу, то
есть, иными словами, играть бессловесные роли статистов.
— А
в театре был кое-кто из прессы, значит,
будет отчет
в газете о нашем сегодняшнем исполнении, — говорит Наташа Перевозова и добавляет лукаво...
Но все
было еще сносно до прихода «маэстро», пока нас не позвали вниз на сцену школьного
театра. Ужепо тому, как «маэстро» ответил на наши поклоны, мы поняли, что он не
в духе.
Боб дрогнувшим голосом начинает: «Вчерашний спектакль
в Невском
театре доказал нам наглядно, что между учениками Образцовой драматической школы
есть уже почти вполне законченные артисты, обладающие более или менее крупными талантами.
Скоро экзамен. Опять «Прохожий» и «Севильский цирюльник» выступают на сцену. Мы
будем разыгрывать то и другое
в костюмах и гриме перед публикой
в школьном
театре в конце апреля. Но до этого еще предстоят экзамены по научным и другим предметам. Последние экзамены, потому что
в будущем году их уже больше не
будет.
Будут только практические занятия и постановка пьес: на третьем ставят без конца спектакли.
Но самый
театр! Неожиданно наступили жестокие холода, и мы дрогли
в наших дощатых уборных так, что зуб на зуб не попадал, как говорится. Бррр, как
было холодно!
— О, мы его спасем, и изуродован он не
будет, с Божией помощью… — тихо-тихо отвечает доктор. — Но… но, видите ли, здесь такого серьезного больного держать нельзя. Его надо отвезти
в больницу. Ведь это заразительно, а
театр посещает публика. И затем, здесь уход за оспенным больным очень затруднителен.
— Аминь. Да
будет так, — подтверждает Боб, нимало не остепенившийся за лето, несмотря на важную роль первого резонера, которую он играл все эти три месяца
в Народном
театре.
Пьесы уже давно выбраны, роли распределены, разучены и срепетированы почти вполне, словом, все готово для предстоящих выпускных испытаний, которые
будут производиться не на школьных подмостках, а на Образцовой сцене,
в присутствии всего начальства, артистов казенных и частных
театров, газетных рецензентов, столичных и провинциальных антрепренеров и публики, т. е. бесплатно приглашенных на эти спектакли наших родных и знакомых.
Накануне
была репетиция, последняя генеральная репетиция
в костюмах и
в гриме, как это и полагается здесь. Желая сохранить все силы на завтра, мы, по выражению нашего молодого профессора, «везли» репетицию кое-как, спустя рукава. Дико звучали наши голоса
в совершенно пустом зале Образцового
театра, куда на репетиции не допускался никто.
— Только, наверное, отвергнете, оттолкнете вы меня, потому что я — человек сомнительный, слабого характера и с фантазией, а при слабом характере фантазия — отрава и яд, как вы знаете. Нет, погодите, — попросил он, хотя Самгин ни словом, ни жестом не мешал ему говорить. — Я давно хотел сказать вам, — все не решался, а вот на днях
был в театре, на модной этой пиесе, где показаны заслуженно несчастные люди и бормочут черт знает что, а между ними утешительный старичок врет направо, налево…
Неточные совпадения
Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: «Иностранец Василий Федоров»; где нарисован
был бильярд с двумя игроками во фраках,
в какие одеваются у нас на
театрах гости, входящие
в последнем акте на сцену.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом
есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе взять и ложу
в театре, и дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не то что кухарка…
—
В театре одна актриса так, каналья,
пела, как канарейка!
Только два раза
в неделю посижу да пообедаю у генерала, а потом поедешь с визитами, где давно не
был; ну, а там… новая актриса, то на русском, то на французском
театре.
«Ах, скорей бы кончить да сидеть с ней рядом, не таскаться такую даль сюда! — думал он. — А то после такого лета да еще видеться урывками, украдкой, играть роль влюбленного мальчика… Правду сказать, я бы сегодня не поехал
в театр, если б уж
был женат: шестой раз слышу эту оперу…»