Неточные совпадения
— Понравилась
публике?
Сыграла хорошо? — спрашиваю я и прежде, чем она успевает предупредить мое намерение, висну у нее
на шее и мажу ей своим гримом лицо и платье.
— Гм, гм, — промямлил он, вынимая изо рта сигару. — Не думаете ли вы, что эта
публика, — он презрительно мотнул головою в сторону толпы, — вполне искренна? Просто слишком добрые и снисходительные люди и хотят вас подбодрить. Священный огонь у вас есть, но что за нелепость так распускать вожжи
на сцене? Надо уметь владеть собою, а то выйдет чепуха. И зачем вы горбитесь, когда
играете? Ведь в жизни у вас прямая фигура, а тут выходит
на подмостки точно старуха столетняя.
— Великолепно, но… но она
играет… — перебиваю я знаменитую артистку, — а
на сцене, мне кажется, надо жить… Душу свою отдать
публике, открыть ее и перебросить через рампу, как вы… — неожиданно заканчиваю я и смотрю в ее лицо с восторгом и любовью.
Неточные совпадения
Владимирские пастухи-рожечники, с аскетическими лицами святых и глазами хищных птиц, превосходно
играли на рожках русские песни, а
на другой эстраде, против военно-морского павильона, чернобородый красавец Главач дирижировал струнным инструментам своего оркестра странную пьесу, которая называлась в программе «Музыкой небесных сфер». Эту пьесу Главач
играл раза по три в день,
публика очень любила ее, а люди пытливого ума бегали в павильон слушать, как тихая музыка звучит в стальном жерле длинной пушки.
Женщины валялись
на скамейках, курили,
играли в кар ты, в шестьдесят шесть, пили пиво. Часто их задирала мужская
публика вагона, и они отругивались бесцеремонным языком, сиповатыми голосами. Молодежь угощала их папиросами и вином.
Дирижер оркестра, наклоняясь вперед и манерно раскачиваясь,
играл на скрипке и делал
публике непристойно-сладкие глаза, — глаза мужчины-проститутки.
Немцы
играли в Мариинском театре, переделанном из цирка, и немецкий спектакль оставил во мне смутную память. Тогда в Мариинском театре давали и русские оперы; но театр этот был еще в загоне у
публики, и никто бы не мог предвидеть, что русские оперные представления заменят итальянцев и Мариинский театр сделается тем, чем был Большой в дни итальянцев, что он будет всегда полон, что абонемент
на русскую оперу так войдет в нравы высшего петербургского общества.
Его ближайший сверстник и соперник по месту, занимаемому в труппе и в симпатиях
публики, В.В.Самойлов, как раз ко времени смерти Мартынова и к 60-м годам окончательно перешел
на серьезный репертуар и стал"посягать"даже
на создание таких лиц, как Шейлок и король Лир. А еще за четыре года до того я, проезжая Петербургом (из Дерпта), видел его в водевиле"Анютины глазки и барская спесь", где он
играл роль русского"пейзана"в тогдашнем вкусе и пел куплеты.