После десятиминутного перерыва в класс стремительно вбежал маленький, худенький человек — очень популярный в Петербурге преподаватель словесности Виктор Петрович Горский.
Вбегаю по лестнице, хватаюсь за ручку двери… Вижу странную картину: Чахов склонился над маленькой кроваткой и что-то делает с багровым тельцем… Что — не понимаю, потому что туман слепит мне глаза. Подхожу без мысли, без дыхания, с замершим сердцем и, впившись затуманенными глазами в лицо доктора, говорю сдавленно...
Бабах! – грохот на кухне. Мама вбегает, а бабушка лежит на кухне на полу и только, как жук, если его на спину перевернуть, руками и ногами в воздухе егозит.
Иногда в спешке я стремительно вбегал в вестибюль и нёсся на свой этаж в номер, тогда он припускал за мной и прежде, нежели я успевал повернуть ключ замке, протискивался вовнутрь и там устраивал мне фытэшу.
Идёт панихида. В зал вбегает взмокший человек, подходит к гробу и что-то суёт в ноги покойнику.
Бабах! – грохот на кухне. Мама вбегает, а бабушка лежит на кухне на полу и только, как жук, если его на спину перевернуть, руками и ногами в воздухе егозит.
Иногда в спешке я стремительно вбегал в вестибюль и нёсся на свой этаж в номер, тогда он припускал за мной и прежде, нежели я успевал повернуть ключ замке, протискивался вовнутрь и там устраивал мне фытэшу.