Неточные совпадения
Сын (вслушавшись, приподнимает шишку колпака). Madame! я благодарю вас за вашу учтивость. Признаюсь,
что я хотел бы иметь
и сам такую жену, с которою бы я
говорить не мог иным языком, кроме французского. Наша жизнь пошла бы гораздо счастливее.
Бригадир. Премудра! Вот-на, соседушка! Ты, жалуя нас, так
говорить изволишь, а мне кажется, будто премудрость ее очень на глупость походит. Иное дело твоя Авдотья Потапьевна. О! я сказать ей могу, в глаза,
и за глаза,
что ума у нее целая палата. Я мужчина
и бригадир, однако ей-ей рад бы потерять все мои патенты на чины, которые купил я кровию моею, лишь бы только иметь разум ее высокородия.
Советник. Она правду
говорит. Мы равны почти во всем. Ты, любезный друг
и сват, точно то в военной службе,
что я в статской. Тебе еще до бригадирства распроломали голову, а я до советничества в Москве ослеп в коллегии. В утешение осталось только то,
что меня благословил Бог достаточком, который нажил я в силу указов. Может быть, я имел бы свой кусок хлеба
и получше, ежели бы жена моя не такая была охотница до корнетов, манжет
и прочих вздоров, не служащих ни к временному, ни к вечному блаженству.
Бригадир. Ай, жена! Я тебе
говорю, не вступайся. Или я скоро сделаю то,
что и впрямь на твоей голове нечего считать будет. Как бы ты Бога-то узнала побольше, так бы ты такой пустоши
и не болтала. Как можно подумать,
что Богу, который все знает, неизвестен будто наш табель о рангах? Стыдное дело.
Бригадир. Я
и сам, матушка, не
говорю того, чтоб забавно было спорить о такой материи, которая не принадлежит ни до экзерциции, ни до баталий,
и ничего такого,
что бы…
Сын. Пожалуй,
говори,
что изволишь. Я индиферан во всем том,
что надлежит до моего отца
и матери.
Сын. Dieu! Какой вы знаток в людях! Вы, можно сказать, людей насквозь проницаете. Я вижу,
что надобно об этом
говорить безо всякой дессимюлации. (Вздохнув.) Итак, вы знаете,
что я пренесчастливый человек. Живу уже двадцать пять лет
и имею еще отца
и мать. Вы знаете, каково жить
и с добрыми отцами, а я, черт меня возьми, я живу с животными.
Советник. Да разве дети могут желать того,
чего не хотят родители? Ведаешь ли ты,
что отец
и дети должны думать одинаково? Я не
говорю о нынешних временах: ныне все пошло новое, а в мое время, когда отец виноват бывал, тогда дерут сына; а когда сын виноват, тогда отец за него отвечает; вот как в старину бывало.
Советница. Вот прямые правила жизни, душа моя. Я не была в Париже, однако чувствует сердце мое,
что ты
говоришь самую истину. Сердце человеческое есть всегда сердце,
и в Париже
и в России: оно обмануть не может.
Бригадир.
Что ты щенок, так в том никто не сомневается; однако я тебе, Иван, как присяжный человек клянусь,
что ежели ты меня еще применишь к собаке, то скоро сам с рожи на человека походить не будешь. Я тебя научу, как с отцом
и заслуженным человеком
говорить должно. Жаль,
что нет со мною палки, эдакой скосырь выехал!
Бригадир. Без него! А без него нажила ты вот этого урода; не
говаривал ли я тебе — жена! не балуй ребенка; запишем его в полк; пусть он, служа в полку, ума набирается, как то
и я делывал; а ты всегда изволила болтать: ах, батюшка! нет, мой батюшка!
что ты с младенцем делать хочешь? не умори его, свет мой! Вот, мать моя, вот он здравствует! Вот за минуту применил меня к кобелю: не изволишь ли
и ты послушать?
Сын. В Париже все почитали меня так, как я заслуживаю. Куда бы я ни приходил, везде или я один
говорил, или все обо мне
говорили. Все моим разговором восхищались. Где меня ни видали, везде у всех радость являлася на лицах,
и часто, не могши ее скрыть, декларировали ее таким чрезвычайным смехом, который прямо показывал,
что они обо мне думают.
Бригадир. Это то, о
чем я, матушка, с тобой давно уже
поговорить хотел, да проклятый сын мой с безделками своими мешал мне всякий раз;
и ежели тебе угодно, то я его завтра же за это без живота сделаю.
Советник. А я так всегда
говорил,
что взятки
и запрещать невозможно. Как решить дело даром, за одно свое жалованье? Этого мы как родились
и не слыхивали! Это против натуры человеческой… Как же ты дошел до того,
что наконец дело твое решено стало?
Софья. А я не смею еще ласкаться ею. С тобою я могу
говорить откровенно. Если это правда,
что батюшка мой изменяет моей мачехе, то
и перемена состояния твоего не может переменить его намерения.
Бригадирша. Так, мой батюшка. Бывала
и я в людях; а ныне —
что уж
и говорить — старость пришла; уж
и памяти нет.
Советница. Вы сами шуметь больше всех любите. Я не знаю, для
чего вы хотите, чтоб сын ваш не
говорил того,
что он думает? Вы ужесть как бизарны! (К Сыну
и Добролюбову.) Messieurs! [Господа! (франц.)] Я хочу оставить их продолжать важные их дискуры
и вас прошу сделать то же.
Сын. В случае голода, осмеливаюсь думать,
что и природный француз унизил бы себя кушать наши сухари… Матушка, когда вы
говорите о чем-нибудь русском, тогда желал бы я от вас быть на сто миль французских, а особливо когда дело идет до моей женитьбы.
Сын. Виноват. Я
и забыл,
что мне надобно
говорить с вами по-русски.
Советница. Вот какая: он
говорит, жизнь моя,
что будто муж
и жена составляют одного человека.
Бригадир. Я, братец, тебе, помнишь,
говорил: береги жену, не давай ей воли; вот
что и вышло. Мы с тобою породнились, да не с той стороны. Ты обижен, дочь твоя тоже (в сторону), да
и я не меньше.
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с тобой?» — «Мне скучно, //
Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов
и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была ты влюблена тогда?» —
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. //
И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу очень мало // У нас
и в наших именах // (Не
говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, //
И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу
и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
— Ах,
что вы это
говорите, Софья Ивановна! — сказала дама приятная во всех отношениях
и всплеснула руками.
Когда приходил к нему мужик
и, почесавши рукою затылок,
говорил: «Барин, позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», —
говорил он, куря трубку,
и ему даже в голову не приходило,
что мужик шел пьянствовать.