Неточные совпадения
Для этого нужна была физическая сила.] —
не говори,
что не дюж!
— Поверите ли, — продолжал он, —
что, когда при мне Евгений Васильевич в первый раз сказал,
что не должно признавать авторитетов, я почувствовал такой восторг… словно прозрел! «Вот, — подумал я, — наконец нашел я человека!» Кстати, Евгений Васильевич, вам непременно надобно сходить к одной здешней даме, которая совершенно в состоянии понять вас и
для которой ваше посещение будет настоящим праздником; вы, я думаю, слыхали о ней?
(Возможность презирать и выражать свое презрение было самым приятным ощущением
для Ситникова; он в особенности нападал на женщин,
не подозревая того,
что ему предстояло несколько месяцев спустя пресмыкаться перед своей женой потому только,
что она была урожденная княжна Дурдолеосова.)
— Экой ты чудак! — небрежно перебил Базаров. — Разве ты
не знаешь,
что на нашем наречии и
для нашего брата «неладно» значит «ладно»? Пожива есть, значит.
Не сам ли ты сегодня говорил,
что она странно вышла замуж, хотя, по мнению моему, выйти за богатого старика — дело ничуть
не странное, а, напротив, благоразумное. Я городским толкам
не верю; но люблю думать, как говорит наш образованный губернатор,
что они справедливы.
Он чувствовал,
что не в силах занять Одинцову; он робел и терялся, когда оставался с ней наедине; и она
не знала,
что ему сказать: он был слишком
для нее молод.
— Перестаньте! Возможно ли, чтобы вы удовольствовались такою скромною деятельностью, и
не сами ли вы всегда утверждаете,
что для вас медицина
не существует. Вы — с вашим самолюбием — уездный лекарь! Вы мне отвечаете так, чтобы отделаться от меня, потому
что вы
не имеете никакого доверия ко мне. А знаете ли, Евгений Васильич,
что я умела бы понять вас: я сама была бедна и самолюбива, как вы; я прошла, может быть, через такие же испытания, как и вы.
— Лазаря петь! — повторил Василий Иванович. — Ты, Евгений,
не думай,
что я хочу, так сказать, разжалобить гостя: вот, мол, мы в каком захолустье живем. Я, напротив, того мнения,
что для человека мыслящего нет захолустья. По крайней мере, я стараюсь, по возможности,
не зарасти, как говорится, мохом,
не отстать от века.
— Я уже
не говорю о том,
что я, например,
не без чувствительных
для себя пожертвований, посадил мужиков на оброк и отдал им свою землю исполу. [«Отдать землю исполу» — отдавать землю в аренду за половину урожая.] Я считал это своим долгом, самое благоразумие в этом случае повелевает, хотя другие владельцы даже
не помышляют об этом: я говорю о науках, об образовании.
А я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора,
для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо
не скажет… да и на
что мне его спасибо?
— Кто ж его знает! — ответил Базаров, — всего вероятнее,
что ничего
не думает. — Русский мужик — это тот самый таинственный незнакомец, о котором некогда так много толковала госпожа Ратклифф. [Госпожа Ратклиф (Редклифф) — английская писательница (1764–1823).
Для ее произведений характерны описания фантастических ужасов и таинственных происшествий.] Кто его поймет? Он сам себя
не понимает.
— Фенечка! — сказал он каким-то чудным шепотом, — любите, любите моего брата! Он такой добрый, хороший человек!
Не изменяйте ему ни
для кого на свете,
не слушайте ничьих речей! Подумайте,
что может быть ужаснее, как любить и
не быть любимым!
Не покидайте никогда моего бедного Николая!
—
Не сравнивайте меня с сестрой, пожалуйста, — поспешно перебила Катя, — это
для меня слишком невыгодно. Вы как будто забыли,
что сестра и красавица, и умница, и… вам в особенности, Аркадий Николаич,
не следовало бы говорить такие слова, и еще с таким серьезным лицом.
— А я, напротив, уверен,
что я прав, — возразил Аркадий. — И к
чему ты притворяешься? Уж коли на то пошло, разве ты сам
не для нее сюда приехал?
— Вы говорите, он избегал вас, — произнес он с холодною усмешкой, — но, вероятно,
для вас
не осталось тайной,
что он был в вас влюблен?
— Катерина Сергеевна, — заговорил он с какою-то застенчивою развязностью, — с тех пор как я имею счастье жить в одном доме с вами, я обо многом с вами беседовал, а между тем есть один очень важный
для меня… вопрос, до которого я еще
не касался. Вы заметили вчера,
что меня здесь переделали, — прибавил он, и ловя и избегая вопросительно устремленный на него взор Кати. — Действительно, я во многом изменился, и это вы знаете лучше всякого другого, — вы, которой я, в сущности, и обязан этою переменой.
— Во-первых, я вовсе
не добр; а во-вторых, я потерял
для вас всякое значение, и вы мне говорите,
что я добр… Это все равно,
что класть венок из цветов на голову мертвеца.
— А теперь повторяю тебе на прощанье… потому
что обманываться нечего: мы прощаемся навсегда, и ты сам это чувствуешь… ты поступил умно;
для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты
не создан.
Неточные совпадения
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант
не мешает быть и тонким критиком) заметил нам,
что сие исключение, может быть и выгодное
для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным.
«
Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «
Что ж, матушка? за
чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно
для одной зимы, //
Не то уж дам хоть я взаймы».
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить
не посмел: // Привычке милой
не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять
не захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего,
что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой
для всех, ничем
не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! // Как я ошибся, как наказан…
Высокой страсти
не имея //
Для звуков жизни
не щадить, //
Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И
чем живет, и почему //
Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его
не мог // И земли отдавал в залог.
Во дни веселий и желаний // Я был от балов без ума: // Верней нет места
для признаний // И
для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: // Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! //
Не то…
не то, избави Боже! // Я это потому пишу, //
Что уж давно я
не грешу.