Неточные совпадения
Теперь у
меня приказчик [Приказчик — здесь: управляющий хозяйством имения.] из мещан: [Мещане — одно из сословий в царской России.]
кажется, дельный малый.
— Извини, папаша, если мой вопрос тебе
покажется неуместным, — начал он, — но ты сам, вчерашнею своею откровенностью,
меня вызываешь на откровенность… ты не рассердишься?..
— Извините, если
я помешал, — начал Павел Петрович, не глядя на нее, —
мне хотелось только попросить вас… сегодня,
кажется, в город посылают… велите купить для
меня зеленого чаю.
— Да, — заметил Николай Петрович, — он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего
я в толк не возьму.
Кажется,
я все делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завел, так что даже
меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, — а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат,
я сам начинаю думать, что она точно спета.
— И
я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят верст киселя есть. Mathieu хочет
показаться нам во всей своей славе; черт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдется без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б
я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку,
я бы теперь был генерал-адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.
— Ну да, да, вы обличители, — так,
кажется, это называется. Со многими из ваших обличений и
я соглашаюсь, но…
— Вот и изменило вам хваленое чувство собственного достоинства, — флегматически заметил Базаров, между тем как Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами. — Спор наш зашел слишком далеко…
Кажется, лучше его прекратить. А
я тогда буду готов согласиться с вами, — прибавил он вставая, — когда вы представите
мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания.
«Брат говорит, что мы правы, — думал он, — и, отложив всякое самолюбие в сторону,
мне самому
кажется, что они дальше от истины, нежели мы, а в то же время
я чувствую, что за ними есть что-то, чего мы не имеем, какое-то преимущество над нами…
— Танцую. А вы почему думаете, что
я не танцую? Или
я вам
кажусь слишком стара?
— Ну что? — спросил Базаров Аркадия, как только тот вернулся к нему в уголок, — получил удовольствие?
Мне сейчас сказывал один барин, что эта госпожа — ой-ой-ой; да барин-то,
кажется, дурак. Ну, а по-твоему, что она, точно — ой-ой-ой?
— Благодарствуйте, что сдержали слово, — начала она, — погостите у
меня: здесь, право, недурно.
Я вас познакомлю с моей сестрою, она хорошо играет на фортепьяно. Вам, мсьё Базаров, это все равно; но вы, мсьё Кирсанов,
кажется, любите музыку; кроме сестры, у
меня живет старушка тетка, да сосед один иногда наезжает в карты играть: вот и все наше общество. А теперь сядем.
— Нет, — промолвила с расстановкой Одинцова, — но
я не удовлетворена.
Кажется, если б
я могла сильно привязаться к чему-нибудь…
— Мы говорили с вами,
кажется, о счастии.
Я вам рассказывала о самой себе. Кстати вот,
я упомянула слово «счастие». Скажите, отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатическими людьми, отчего все это
кажется скорее намеком на какое-то безмерное, где-то существующее счастие, чем действительным счастием, то есть таким, которым мы сами обладаем? Отчего это? Иль вы, может быть, ничего подобного не ощущаете?
— Какое расстояние? Вы опять
мне скажете, что
я аристократка? Полноте, Евгений Васильич;
я вам,
кажется, доказала…
— Вы
меня не поняли, — прошептала она с торопливым испугом.
Казалось, шагни он еще раз, она бы вскрикнула… Базаров закусил губы и вышел.
—
Я тебя не совсем понимаю, — промолвил Аркадий, —
кажется, тебе не на что было пожаловаться.
— Извините,
я,
кажется, заставил вас ждать, — промолвил он, кланяясь сперва Базарову, потом Петру, в котором он в это мгновение уважал нечто вроде секунданта. —
Я не хотел будить моего камердинера.
— Если б
я его очень любила… Нет,
кажется, и тогда бы не пошла.
— Полноте, Евгений Васильич. Вы говорите, что он неравнодушен ко
мне, и
мне самой всегда
казалось, что
я ему нравлюсь
Я знаю, что
я гожусь ему в тетки, но
я не хочу скрывать от вас, что
я стала чаще думать о нем. В этом молодом и свежем чувстве есть какая-то прелесть…
Пока
я лежал,
мне все
казалось, что вокруг
меня красные собаки бегали, а ты надо
мной стойку делал, как над тетеревом.
— Сила-то, сила, — промолвил он, — вся еще тут, а надо умирать!.. Старик, тот, по крайней мере, успел отвыкнуть от жизни, а
я… Да, поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста! Кто там плачет? — прибавил он погодя немного. — Мать? Бедная! Кого-то она будет кормить теперь своим удивительным борщом? А ты, Василий Иваныч, тоже,
кажется, нюнишь? Ну, коли христианство не помогает, будь философом, стоиком, что ли! Ведь ты хвастался, что ты философ?
Неточные совпадения
Как грустно
мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! // С каким тяжелым умиленьем //
Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо
мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или
мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей
кажется темно?
«Онегин,
я тогда моложе, //
Я лучше,
кажется, была, // И
я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем
я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас //
Я не виню: в тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо
мной. //
Я благодарна всей душой…
Среди поклонников послушных // Других причудниц
я видал, // Самолюбиво равнодушных // Для вздохов страстных и похвал. // И что ж нашел
я с изумленьем? // Они, суровым поведеньем // Пугая робкую любовь, // Ее привлечь умели вновь, // По крайней мере сожаленьем, // По крайней мере звук речей //
Казался иногда нежней, // И с легковерным ослепленьем // Опять любовник молодой // Бежал за милой суетой.
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, // И восклицанья, и хлеб-соль. // «Как Таня выросла! Давно ль //
Я,
кажется, тебя крестила? // А
я так на руки брала! // А
я так за уши драла! // А
я так пряником кормила!» // И хором бабушки твердят: // «Как наши годы-то летят!»
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И мало к ней привязан
я; // Для призраков закрыл
я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа //
Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но
я бы,
кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо
мне, как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.