Неточные совпадения
В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом, [Кандидат — лицо, сдавшее специальный «кандидатский экзамен»
и защитившее специальную письменную работу по окончании университета, первая ученая степень, установленная в 1804 г.]
и в том же году генерал Кирсанов, уволенный в отставку за неудачный смотр, приехал в Петербург с
женою на житье.
— Я не зову теперь тебя в Марьино, — сказал ему однажды Николай Петрович (он назвал свою деревню этим именем в честь
жены), — ты
и при покойнице там соскучился, а теперь ты, я думаю, там с тоски пропадешь.
Представилась ему опять покойница
жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом
и туго закрученною косой над детскою шейкой.
(Возможность презирать
и выражать свое презрение было самым приятным ощущением для Ситникова; он в особенности нападал на женщин, не подозревая того, что ему предстояло несколько месяцев спустя пресмыкаться перед своей
женой потому только, что она была урожденная княжна Дурдолеосова.)
Она согласилась быть его
женой, — а он пожил с ней лет шесть
и, умирая, упрочил за ней все свое состояние.
Покойного Одинцова она едва выносила (она вышла за него по расчету, хотя она, вероятно, не согласилась бы сделаться его
женой, если б она не считала его за доброго человека)
и получила тайное отвращение ко всем мужчинам, которых представляла себе не иначе как неопрятными, тяжелыми
и вялыми, бессильно докучливыми существами.
Двадцать пять верст показались Аркадию за целых пятьдесят. Но вот на скате пологого холма открылась наконец небольшая деревушка, где жили родители Базарова. Рядом с нею, в молодой березовой рощице, виднелся дворянский домик под соломенною крышей. У первой избы стояли два мужика в шапках
и бранились. «Большая ты свинья, — говорил один другому, — а хуже малого поросенка». — «А твоя
жена — колдунья», — возражал другой.
— Я был наперед уверен, — промолвил он, — что ты выше всяких предрассудков. На что вот я — старик, шестьдесят второй год живу, а
и я их не имею. (Василий Иванович не смел сознаться, что он сам пожелал молебна… Набожен он был не менее своей
жены.) А отцу Алексею очень хотелось с тобой познакомиться. Он тебе понравится, ты увидишь… Он
и в карточки не прочь поиграть
и даже… но это между нами… трубочку курит.
Но Василий Иванович, не оборачиваясь, только рукой махнул
и вышел. Возвратясь в спальню, он застал свою
жену в постели
и начал молиться шепотом, чтобы ее не разбудить. Однако она проснулась.
Василий Иванович принял от лица руки
и обнял свою
жену, свою подругу, так крепко, как
и в молодости ее не обнимал: она утешила его в его печали.
К довершению всего, мужики начали между собою ссориться: братья требовали раздела,
жены их не могли ужиться в одном доме; внезапно закипала драка,
и все вдруг поднималось на ноги, как по команде, все сбегалось перед крылечко конторы, лезло к барину, часто с избитыми рожами, в пьяном виде,
и требовало суда
и расправы; возникал шум, вопль, бабий хныкающий визг вперемежку с мужскою бранью.
Разговаривая однажды с отцом, он узнал, что у Николая Петровича находилось несколько писем, довольно интересных, писанных некогда матерью Одинцовой к покойной его
жене,
и не отстал от него до тех пор, пока не получил этих писем, за которыми Николай Петрович принужден был рыться в двадцати различных ящиках
и сундуках.
Поместив сына по-прежнему в кабинет, он только что не прятался от него
и жену свою удерживал от всяких лишних изъявлений нежности.
Василий Иванович замахал на
жену обеими руками; она закусила губу, чтобы не заплакать,
и вышла вон.
Он отправлялся на несколько мгновений в сад, стоял там как истукан, словно пораженный несказанным изумлением (выражение изумления вообще не сходило у него с лица),
и возвращался снова к сыну, стараясь избегать расспросов
жены.
— Благодетельница! — воскликнул Василий Иванович
и, схватив ее руку, судорожно прижал ее к своим губам, между тем как привезенный Анной Сергеевной доктор, маленький человек в очках, с немецкою физиономией, вылезал не торопясь из кареты. — Жив еще, жив мой Евгений
и теперь будет спасен!
Жена!
жена!.. К нам ангел с неба…
Павел Петрович восседал между Катей
и Фенечкой; «мужья» пристроились возле своих
жен.
Отец им помыкает по-прежнему, а
жена считает его дурачком…
и литератором.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись
и дрожа всем телом).Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.
Городничий (тихо, Добчинскому).Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки,
и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую
жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к
жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская
жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому
и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Анна Андреевна,
жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах
и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой
и девичьей. Очень любопытна
и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи
и состоит в выговорах
и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть;
и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он там уж
и сидит у
жены его, я присягнуть готов…