Так, всматриваясь в предметы, мы замечаем в них нечто не линейно, но
впечатлением — определенно человеческое, и — так же, как человеческое, —
различное.
Конечно, при созерцании возвышенного предмета могут пробуждаться в нас
различного рода мысли, усиливающие
впечатление, им на нас производимое; но возбуждаются они или нет, — дело случая, независимо от которого предмет остается возвышенным: мысли и воспоминания, усиливающие ощущение, рождаются при всяком ощущении, но они уже следствие, а не причина первоначального ощущения, и если, задумавшись над подвигом Муция Сцеволы, я дохожу до мысли: «да, безгранична сила патриотизма», то мысль эта только следствие
впечатления, произведенного на меня независимо от нее самым поступком Муция Сцеволы, а не причина этого
впечатления; точно так же мысль: «нет ничего на земле прекраснее человека», которая может пробудиться во мне, когда я задумаюсь, глядя на изображение прекрасного лица, не причина того, что я восхищаюсь им, как прекрасным, а следствие того, что оно уже прежде нее, независимо от нее кажется мне прекрасно.
Когда я хожу по выставке и смотрю на картины, что я вижу в них? Холст, на который наложены краски, расположенные таким образом, что они образуют
впечатления, подобные
впечатлениям от
различных предметов.
Такое возражение совершенно неосновательно; при нём упускается из виду то обстоятельство, что ощущение внешних
впечатлений совершается не в самих органах чувств, а в мозгу; мозг же неодинаков у людей и животных и даже допускает некоторое различие в
различных людях.
Нужно сколько можно более и правильнее упражнять внешние чувства ребёнка, чтобы увеличился запас
впечатлений в его мозгу, и тогда светлые взгляды и суждения о
различных отношениях предметов неизбежно явятся в голове его сами собою.