Неточные совпадения
— Нет, брат, не подвигается. От этого лица можно в отчаяние прийти. Посмотришь, линии чистые, строгие, прямые; кажется, не трудно схватить сходство. Не тут-то было… Не дается, как клад в руки. Заметил ты, как она слушает? Ни одна черта не тронется, только выражение взгляда беспрестанно меняется, а от него меняется
вся фигура. Что тут прикажешь делать скульптору, да еще плохому? Удивительное существо… странное существо, — прибавил он
после короткого молчания.
— А дочь Николая Артемьевича Стахова! Вот
после этого и рассуждай о крови, о породе. И ведь забавно то, что она точно его дочь, похожа на него и на мать похожа, на Анну Васильевну. Я Анну Васильевну уважаю от
всего сердца, она же моя благодетельница; но ведь она курица. Откуда же взялась эта душа у Елены? Кто зажег этот огонь? Вот опять тебе задача, философ!
— Ну да, плечи, руки, не
все ли равно? Елена застала меня посреди этих свободных занятий
после обеда, а перед обедом я в ее присутствии бранил Зою. Елена, к сожалению, не понимает
всей естественности подобных противоречий. Тут ты подвернулся: ты веришь… во что бишь ты веришь?.. ты краснеешь, смущаешься, толкуешь о Шиллере, о Шеллинге (она же
все отыскивает замечательных людей), вот ты и победил, а я, несчастный, стараюсь шутить… и… между тем…
— Да, вы. Вы воображаете, что во мне
все наполовину притворно, потому что я художник; что я не способен не только ни на какое дело, — в этом, вы, вероятно, правы, — но даже ни к какому истинному, глубокому чувству; что я и плакать-то искренно не могу, что я болтун и сплетник, — и
все потому, что я художник. Что же мы
после этого за несчастные, Богом убитые люди? Вы, например, я побожиться готов, не верите в мое раскаяние.
После обеда он предложил Инсарову свести его к Стаховым; но тот отвечал, что располагает посвятить
весь вечер на переписку с своими болгарами и потому просит его отсрочить посещение Стаховых до другого дня.
На второй день
после своего переселения Инсаров встал в четыре часа утра, обегал почти
все Кунцово, искупался в реке, выпил стакан холодного молока и принялся за работу; а работы у него было немало: он учился и русской истории, и праву, и политической экономии, переводил болгарские песни и летописи, собирал материалы о восточном вопросе, составлял русскую грамматику для болгар, болгарскую для русских.
После долгих странствований, отдыхов, болтовни (Шубин пробовал даже играть в чехарду с каким-то прохожим беззубым мужичком, который
все смеялся, что с ним ни делали господа) молодые люди добрели до «скверненького» трактирчика.
— Извините меня. Я не могу говорить об этом хладнокровно. Но вы сейчас спрашивали меня, люблю ли я свою родину? Что же другое можно любить на земле? Что одно неизменно, что выше
всех сомнений, чему нельзя не верить
после Бога? И когда эта родина нуждается в тебе… Заметьте: последний мужик, последний нищий в Болгарии и я — мы желаем одного и того же. У
всех у нас одна цель. Поймите, какую это дает уверенность и крепость!
— Это мы
все уладим
после,
после, погоди, — промолвил Инсаров. — Дай мне только осмотреться, дай подумать. Мы обо
всем переговорим с тобой как следует. А деньги есть и у меня.
— Так оставь меня! Вот видишь ли, Елена, когда я сделался болен, я не тотчас лишился сознания; я знал, что я на краю гибели; даже в жару, в бреду я понимал, я смутно чувствовал, что это смерть ко мне идет, я прощался с жизнью, с тобой, со
всем, я расставался с надеждой… И вдруг это возрождение, этот свет
после тьмы, ты… ты… возле меня, у меня… твой голос, твое дыхание… Это свыше сил моих! Я чувствую, что я люблю тебя страстно, я слышу, что ты сама называешь себя моею, я ни за что не отвечаю… Уйди!
— И когда, каким образом это сделалось? Кто вас венчал? где? как? Боже мой! Что скажут теперь
все знакомые,
весь свет! И ты, бесстыдная притворщица, могла
после этого поступка жить под родительской кровлей! Ты не побоялась… грома небесного?
— Тебя этот болтун напугал. Не нужно. Я отдохну немного, и
все пройдет. Мы
после обеда опять поедем… куда-нибудь.
Я не знаю, что со мною будет, но я и
после смерти Д. останусь верна его памяти, делу
всей его жизни.
Бесплодны остались
все письма, запросы; напрасно сам Николай Артемьевич,
после заключения мира, ездил в Венецию, в Зару; в Венеции он узнал то, что уже известно читателю, а в Заре никто не мог дать ему положительных сведений о Рендиче и корабле, который он нанял.
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со
всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости ели, пили // И
после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов, земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, //
Всё тот же
после многих лет.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И
после во
весь путь молчал.
Замечу кстати:
все поэты — // Любви мечтательной друзья. // Бывало, милые предметы // Мне снились, и душа моя // Их образ тайный сохранила; // Их
после муза оживила: // Так я, беспечен, воспевал // И деву гор, мой идеал, // И пленниц берегов Салгира. // Теперь от вас, мои друзья, // Вопрос нередко слышу я: // «О ком твоя вздыхает лира? // Кому, в толпе ревнивых дев, // Ты посвятил ее напев?
После нас приехал какой-то князь, послал в лавку за шампанским, нет ни одной бутылки во
всем городе,
всё офицеры выпили.