Неточные совпадения
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать,
твою собаку: возьми,
что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.
— Ну, а у отца
твоей первой барыни
чем ты был?
— А
что, Ваня, — ласково заговорил Федя, —
что,
твоя сестра Анютка здорова?
— Ну
что ж! мы можем на
твоей тележке доехать.
— А это
твоя телега,
что ли? — прибавил он, указывая на нее плечом.
— Это
твоя дочка, Касьян,
что ли? — спросил я. (Лицо Аннушки слабо вспыхнуло.)
— Размежевались, батюшка, всё
твоею милостью. Третьего дня сказку подписали. Хлыновские-то сначала поломались… поломались, отец, точно. Требовали… требовали… и бог знает,
чего требовали; да ведь дурачье, батюшка, народ глупый. А мы, батюшка, милостью
твоею благодарность заявили и Миколая Миколаича посредственника удовлетворили; всё по
твоему приказу действовали, батюшка; как ты изволил приказать, так мы и действовали, и с ведома Егора Дмитрича всё действовали.
Ну, Василий Дмитрич, — проговорил он наконец, — жаль мне тебя, сердечного, а ведь дело-то
твое неладно; ты болен не на шутку; оставайся-ка здесь у меня; я, с своей стороны, все старание приложу, а впрочем, ни за
что не ручаюсь».
— Ну
что ж, пусть садится, а я за его здоровье выпью, — сказал Обалдуй и подошел к стойке. — На
твой счет, брат, — прибавил он, обращаясь к рядчику.
— Скажи
твоему бездельнику барину, — обратился он к камердинеру, —
что, за неименьем его собственной гнусной рожи, дворянин Чертопханов изуродовал его писанную; и коли он желает от меня удовлетворенья, он знает, где найти дворянина Чертопханова! А то я сам его найду! На дне моря сыщу подлую обезьяну!
— Зачем жаловаться, — проговорил с низким поклоном седобородый, степенный мужик, ни дать ни взять древний патриарх. (Жида он, впрочем, тузил не хуже других.) Мы, батюшка Пантелей Еремеич,
твою милость знаем хорошо, много
твоей милостью довольны,
что поучил нас!
—
Что же ты, за священником по крайней мере сходил? Исповедался
твой барин? Причастился?
— Это, однако же, ужасно,
твое положение! — воскликнул я… и, не зная,
что прибавить, спросил: — А
что же Поляков Василий? — Очень глуп был этот вопрос.
Анна Андреевна. Тебе все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем переменить,
что твои знакомые будут не то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и все светские… Только я, право, боюсь за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо, какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
С ребятами, с дево́чками // Сдружился, бродит по лесу… // Недаром он бродил! // «Коли платить не можете, // Работайте!» — А в
чем твоя // Работа? — «Окопать // Канавками желательно // Болото…» Окопали мы… // «Теперь рубите лес…» // — Ну, хорошо! — Рубили мы, // А немчура показывал, // Где надобно рубить. // Глядим: выходит просека! // Как просеку прочистили, // К болоту поперечины // Велел по ней возить. // Ну, словом: спохватились мы, // Как уж дорогу сделали, // Что немец нас поймал!
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты в ломбард. Ведь я вас знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне
что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне в ломбард не нужно уплачивать…
Эта надпись толковалась так пространно и разноречиво,
что твой прадедушка, высокородный Симеон Грэй, построил дачу, назвал ее «Рай», и думал таким образом согласить загадочное изречение с действительностью путем невинного остроумия.
Неточные совпадения
Хлестаков. Ну, хозяин, хозяин… Я плевать на
твоего хозяина!
Что там такое?
Анна Андреевна. У тебя вечно какой-то сквозной ветер разгуливает в голове; ты берешь пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина.
Что тебе глядеть на них? не нужно тебе глядеть на них. Тебе есть примеры другие — перед тобою мать
твоя. Вот каким примерам ты должна следовать.
Городничий. Ах, боже мой, вы всё с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле. Ну
что, друг, как
твой барин?.. строг? любит этак распекать или нет?
— дворянин учится наукам: его хоть и секут в школе, да за дело, чтоб он знал полезное. А ты
что? — начинаешь плутнями, тебя хозяин бьет за то,
что не умеешь обманывать. Еще мальчишка, «Отче наша» не знаешь, а уж обмериваешь; а как разопрет тебе брюхо да набьешь себе карман, так и заважничал! Фу-ты, какая невидаль! Оттого,
что ты шестнадцать самоваров выдуешь в день, так оттого и важничаешь? Да я плевать на
твою голову и на
твою важность!
Анна Андреевна. Ну
что, скажи: к
твоему барину слишком, я думаю, много ездит графов и князей?