Разве только в необыкновенных случаях, как-то: во дни рождений, именин и выборов, повара старинных помещиков приступают к изготовлению долгоносых птиц и, войдя в азарт, свойственный русскому человеку, когда он сам хорошенько не знает,
что делает, придумывают к ним такие мудреные приправы, что гости большей частью с любопытством и вниманием рассматривают поданные яства, но отведать их никак не решаются.
Неточные совпадения
«А
что, — спросил он меня в другой раз, — у тебя своя вотчина есть?» — «Есть». — «Далеко отсюда?» — «Верст сто». — «
Что же ты, батюшка, живешь в своей вотчине?» — «Живу». — «А больше, чай, ружьем пробавляешься?» — «Признаться, да». — «И хорошо, батюшка,
делаешь; стреляй себе на здоровье тетеревов, да старосту меняй почаще».
Схвачу, бывало, себя за голову: «
Что ты
делаешь, разбойник?..»
Отец-то мой ему и полюбись:
что прикажешь
делать?
— Ну, подите вы, — продолжал он, обращаясь ко мне, —
что прикажете
делать с сродственниками?
—
Что вы там такое
делаете? — спросил он мужиков.
—
Что ты
делал на театре?
— Ну, — промолвил я, — видал ты, Кузьма, виды на своем веку!
Что ж ты теперь в рыболовах
делаешь, коль у вас рыбы нету?
Тришка — эвто будет такой человек удивительный, который придет; а придет он такой удивительный человек,
что его и взять нельзя будет, и ничего ему
сделать нельзя будет: такой уж будет удивительный человек.
—
Что теперь
делать? — спросил я наконец.
— Однако, — заметил я, —
что ж нам
делать?
— И хорошо
сделали, батюшка,
что с ним поехали. Ведь он такой, ведь он юродивец, и прозвище-то ему: Блоха. Я не знаю, как вы понять-то его могли…
— А
что ж ты еще
делаешь?
— Да уж это я знаю. А вот и ученый пес у тебя и хороший, а ничего не смог. Подумаешь, люди-то, люди, а? Вот и зверь, а
что из него
сделали?
— Ведь вы, может быть, не знаете, — продолжал он, покачиваясь на обеих ногах, — у меня там мужики на оброке. Конституция —
что будешь
делать? Однако оброк мне платят исправно. Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да земли мало! я и так удивляюсь, как они концы с концами сводят. Впрочем, c’est leur affaire [Это их дело (фр.).]. Бурмистр у меня там молодец, une forte tête [Умная голова (фр.).], государственный человек! Вы увидите… Как, право, это хорошо пришлось!
— Полно же, говорят… Говорят, пошутил. Ну, возьми свои три с половиной,
что с тобой будешь
делать.
— А
что будешь
делать, Константин Наркизыч! — возразил Куприян, — влюбился человек — и пропал, и погиб человек. Ты сперва с мое поживи, Константин Наркизыч, а тогда уже и осуждай меня.
Один прокурор губернский позволяет себе улыбаться, когда при нем упоминают об отличных и солидных качествах генерала Хвалынского, — да
чего не
делает зависть!..
— А
что будешь
делать с размежеваньем? — отвечал мне Мардарий Аполлоныч. — У меня это размежевание вот где сидит. (Он указал на свой затылок.) И никакой пользы я от этого размежевания не предвижу. А
что я конопляники у них отнял и сажалки,
что ли, там у них не выкопал, — уж про это, батюшка, я сам знаю. Я человек простой, по-старому поступаю. По-моему: коли барин — так барин, а коли мужик — так мужик… Вот
что.
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж там как хотите… О, кровь, кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся,
что будешь
делать? Плодущи, проклятые.
Фельдшер вырвал страничку из альбома и, прописав рецепт, посоветовал,
что еще
делать.
Впрочем, не должно думать, чтобы он это
делал из любви к справедливости, из усердия к ближним — нет! он просто старается предупредить все то,
что может как-нибудь нарушить его спокойствие.
Что вам угодно?»
Делать нечего, подумал я про себя, объясню ей мое обстоятельство.
Стала меня расспрашивать о том, сколько мне лет, да где я служил, да
что намерен
делать, и так все свысока, важно.
Что ж мне
делать, коли я ее разлюбить не могу?..
Ну, да, да, ты точно девка добрая, — продолжал он, самодовольно улыбнувшись, — но
что же
делать?
— А
что ж прикажете
делать?
Доброе, доброе было существо, а для себя же хорошо
сделала,
что умерла!
Что было
делать,
чем помочь?
«И
что я стану теперь
делать без Малек-Аделя? — думалось Чертопханову. — Последней радости я теперь лишился — настала пора умирать. Другую лошадь купить, благо деньги завелись? Да где такую другую лошадь найти?»
Чертопханов дрожал, как в лихорадке; пот градом катился с его лица и, мешаясь со слезами, терялся в его усах. Он пожимал руки Лейбе, он умолял, он чуть не целовал его… Он пришел в исступление. Жид попытался было возражать, уверять,
что ему никак невозможно отлучиться,
что у него дела… Куда! Чертопханов и слышать ничего не хотел. Нечего было
делать: согласился бедный Лейба.
Правду говоря, он размышлял мало о том,
что собирался
сделать.
—
Что же
делать? — спросил я.
Чего они со мной только не
делали: железом раскаленным спину жгли, в колотый лед сажали — и все ничего.
— А
что будешь
делать? Лгать не хочу — сперва очень томно было; а потом привыкла, обтерпелась — ничего; иным еще хуже бывает.
А то вот еще мне сказывал один начетчик: была некая страна, и ту страну агаряне завоевали, и всех жителев они мучили и убивали; и
что ни
делали жители, освободить себя никак не могли.
—
Что же мы станем теперь
делать? Самые лучшие места впереди — на завтрашний день нам обещали шесть выводков…
Что было
делать? Мы поехали за ними тоже шагом… поневоле.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем,
сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
— Да
что ж, барин,
делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку,
что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут только заметил он,
что Селифан подгулял.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо
сделал, потому
что от лошадей пошел такой пар, как будто бы они отхватали не переводя духа станцию.
«
Что с ним
делать?» — подумал Платонов.
— В том-то и дело,
что есть. Зять
делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать по судам…