Неточные совпадения
Солнце так и било с синего, потемневшего неба; прямо перед
нами, на другом
берегу, желтело овсяное поле, кое-где проросшее полынью, и хоть бы один колос пошевельнулся.
Степушка встрепенулся. Мужик подсел к
нам.
Мы опять приумолкли. На другом
берегу кто-то затянул песню, да такую унылую… Пригорюнился мой бедный Влас…
Мы пошли было с Ермолаем вдоль пруда, но, во-первых, у самого
берега утка, птица осторожная, не держится; во-вторых, если даже какой-нибудь отсталый и неопытный чирок и подвергался нашим выстрелам и лишался жизни, то достать его из сплошного майера наши собаки не были в состоянии: несмотря на самое благородное самоотвержение, они не могли ни плавать, ни ступать по дну, а только даром резали свои драгоценные носы об острые края тростников.
Проклятый дощаник слабо колыхался под нашими ногами… В миг кораблекрушения вода
нам показалась чрезвычайно холодной, но
мы скоро обтерпелись. Когда первый страх прошел, я оглянулся; кругом, в десяти шагах от
нас, росли тростники; вдали, над их верхушками, виднелся
берег. «Плохо!» — подумал я.
До
берега было около двухсот шагов, Ермолай шел смело и безостановочно (так хорошо заметил он дорогу), лишь изредка покрикивая: «Левей, тут направо колдобина!» или: «Правей, тут налево завязнешь…» Иногда вода доходила
нам до горла, и раза два бедный Сучок, будучи ниже всех
нас ростом, захлебывался и пускал пузыри.
Измученные, грязные, мокрые,
мы достигли наконец
берега.
Да
мы на самой середине реки…
берег от
нас шагов за тридцать!
Она понижалась все больше и больше, тарантас вырастал из нее, — вот уже показались колеса и конские хвосты, и вот, вздымая сильные и крупные брызги, алмазными — нет, не алмазными — сапфирными снопами разлетавшиеся в матовом блеске луны, весело и дружно выхватили
нас лошади на песчаный
берег и пошли по дороге в гору, вперебивку переступая глянцевитыми мокрыми ногами.
— А я думаю, что те, которые вам их вручили, верят вам. А потому на что ж
нам беречь их имена. — С этими словами Стааль список бросил в огонь и, само собою разумеется, поступил превосходно.
Вот что писал Сенека своему другу: «Ты хорошо делаешь, любезный Люциний, что стараешься сам своими силами держать себя в хорошем и добром духе. Всякий человек всегда может сам себя так настроить. Для этого не нужно подымать руки к небу и просить сторожа при храме пустить нас поближе к богу, чтобы он нас расслышал: бог всегда близко к нам, он внутри нас. В нас живет святой дух, свидетель и страж всего хорошего и дурного. Он обходится с нами, как мы обходимся с ним. Если
мы бережем его, он бережет нас».
Слово «вольноопределяющийся» еще не вошло в обиход, и нас все звали по-старому юнкерами, а молодые офицеры даже подавали нам руку. С солдатами мы жили дружно, они
нас берегли и любили, что проявлялось в первые дни службы, когда юнкеров назначали начальниками унтер-офицерского караула в какую-нибудь тюрьму или в какое-нибудь учреждение. Здесь солдаты учили нас, ничего не знавших, как поступать, и никогда не подводили.
Неточные совпадения
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В минуту, злую для него, // Читатель,
мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно
мы путем одним // Бродили по свету. Поздравим // Друг друга с
берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!
Но
мы, ребята без печали, // Среди заботливых купцов, //
Мы только устриц ожидали // От цареградских
берегов. // Что устрицы? пришли! О радость! // Летит обжорливая младость // Глотать из раковин морских // Затворниц жирных и живых, // Слегка обрызнутых лимоном. // Шум, споры — легкое вино // Из погребов принесено // На стол услужливым Отоном; // Часы летят, а грозный счет // Меж тем невидимо растет.
«Не стреляйте! — кричу я ему, —
берегите заряд;
мы и так его догоним».
Оглядываюсь —
мы от
берега около пятидесяти сажен, а я не умею плавать!
«Есть еще одна фатера, — отвечал десятник, почесывая затылок, — только вашему благородию не понравится; там нечисто!» Не поняв точного значения последнего слова, я велел ему идти вперед, и после долгого странствовия по грязным переулкам, где по сторонам я видел одни только ветхие заборы,
мы подъехали к небольшой хате, на самом
берегу моря.