Неточные совпадения
Он перебирал все по порядку: «Что, у них это
там есть так же,
как у нас, аль иначе?..
— Зачем я к нему пойду?.. За мной и так недоимка. Сын-то у меня перед смертию с год хворал, так и за себя оброку не взнес… Да мне с полугоря: взять-то с меня нечего… Уж, брат,
как ты
там ни хитри, — шалишь: безответная моя голова! (Мужик рассмеялся.) Уж он
там как ни мудри, Кинтильян-то Семеныч, а уж…
Сперва попировали
как следует, а
там и отправились за заставу.
Я добрался наконец до угла леса, но
там не было никакой дороги: какие-то некошеные, низкие кусты широко расстилались передо мною, а за ними далёко-далёко виднелось пустынное поле. Я опять остановился. «Что за притча?.. Да где же я?» Я стал припоминать,
как и куда ходил в течение дня… «Э! да это Парахинские кусты! — воскликнул я наконец, — точно! вон это, должно быть, Синдеевская роща… Да
как же это я сюда зашел? Так далеко?.. Странно! Теперь опять нужно вправо взять».
Пришлось нам с братом Авдюшкой, да с Федором Михеевским, да с Ивашкой Косым, да с другим Ивашкой, что с Красных Холмов, да еще с Ивашкой Сухоруковым, да еще были
там другие ребятишки; всех было нас ребяток человек десять —
как есть вся смена; но а пришлось нам в рольне заночевать, то есть не то чтобы этак пришлось, а Назаров, надсмотрщик, запретил; говорит: «Что, мол, вам, ребяткам, домой таскаться; завтра работы много, так вы, ребятки, домой не ходите».
Ты, может быть, Федя, не знаешь, а только
там у нас утопленник похоронен; а утопился он давным-давно,
как пруд еще был глубок; только могилка его еще видна, да и та чуть видна: так — бугорочек…
— Варнавицы?.. Еще бы! еще
какое нечистое!
Там не раз, говорят, старого барина видали — покойного барина. Ходит, говорят, в кафтане долгополом и все это этак охает, чего-то на земле ищет. Его раз дедушка Трофимыч повстречал: «Что, мол, батюшка, Иван Иваныч, изволишь искать на земле?»
— Соловьев ловишь?.. А
как же ты говорил, что всякую лесную, и полевую, и прочую
там тварь не надо трогать?
— Лучше… лучше.
Там места привольные, речные, гнездо наше; а здесь теснота, сухмень… Здесь мы осиротели.
Там у нас, на Красивой-то на Мечи, взойдешь ты на холм, взойдешь — и, Господи Боже мой, что это? а?.. И река-то, и луга, и лес; а
там церковь, а
там опять пошли луга. Далече видно, далече. Вот
как далеко видно… Смотришь, смотришь, ах ты, право! Ну, здесь точно земля лучше: суглинок, хороший суглинок, говорят крестьяне; да с меня хлебушка-то всюду вдоволь народится.
— Ведь вы, может быть, не знаете, — продолжал он, покачиваясь на обеих ногах, — у меня
там мужики на оброке. Конституция — что будешь делать? Однако оброк мне платят исправно. Я бы их, признаться, давно на барщину ссадил, да земли мало! я и так удивляюсь,
как они концы с концами сводят. Впрочем, c’est leur affaire [Это их дело (фр.).]. Бурмистр у меня
там молодец, une forte tête [Умная голова (фр.).], государственный человек! Вы увидите…
Как, право, это хорошо пришлось!
— Да! (Он почесал свой загорелый затылок.) Ну, ты, тово, ступай, — заговорил он вдруг, беспорядочно размахивая руками, — во… вот,
как мимо леска пойдешь, вот
как пойдешь — тут те и будет дорога; ты ее-то брось, дорогу-то, да все направо забирай, все забирай, все забирай, все забирай… Ну,
там те и будет Ананьево. А то и в Ситовку пройдешь.
— Ну, так
как же, Николай Еремеич? — начал опять купец, — надо дельце-то покончить… Так уж и быть, Николай Еремеич, так уж и быть, — продолжал он, беспрерывно моргая, — две сереньких и беленькую вашей милости, а
там (он кивнул головой на барский двор) шесть с полтиною. По рукам, что ли?
— А тебе говорят, не забывайся…
Как ты
там барыне, по-твоему, ни нужен, а коли из нас двух ей придется выбирать, — не удержишься ты, голубчик! Бунтовать никому не позволяется, смотри! (Павел дрожал от бешенства.) А девке Татьяне поделом… Погоди, не то ей еще будет!
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно
там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж
там как хотите… О, кровь, кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.
Там просто такие чудеса,
каких ты, глупая, и во сне себе представить не можешь.
— Вот так и лежу, барин, седьмой годок. Летом-то я здесь лежу, в этой плетушке, а
как холодно станет — меня в предбанник перенесут.
Там лежу.
Хоть и больших болей у меня нет, а ноет у меня
там, в самом нутре, и в костях тоже; не дает спать
как следует.
А не то — горло сдавят грязной веревкой… да в канаву… хрипи
там да бейся,
как заяц в силке…
Неточные совпадения
Городничий. Ну, слушайте же, Степан Ильич! Чиновник-то из Петербурга приехал.
Как вы
там распорядились?
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык
там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой,
какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай,
какая курица! Дай жаркое!
Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Там в городе таскаются офицеры и народ, а я,
как нарочно, задал тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой…
Бобчинский. Я прошу вас покорнейше,
как поедете в Петербург, скажите всем
там вельможам разным: сенаторам и адмиралам, что вот, ваше сиятельство или превосходительство, живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинскнй. Так и скажите: живет Петр Иванович Бобчпиский.
Хлестаков. Возьмите, возьмите; это порядочная сигарка. Конечно, не то, что в Петербурге.
Там, батюшка, я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь,
как выкуришь. Вот огонь, закурите. (Подает ему свечу.)