Неточные совпадения
— А что мне жениться? — возразил Федя, — мне
и так хорошо. На что мне
жена? Лаяться с ней, что ли?
Хорь расплодил большое семейство, покорное
и единодушное; у Калиныча была когда-то
жена, которой он боялся, а детей
и не бывало вовсе.
Жена его, старая
и сварливая, целый день не сходила с печи
и беспрестанно ворчала
и бранилась; сыновья не обращали на нее внимания, но невесток она содержала в страхе Божием.
Ермолай, этот беззаботный
и добродушный человек, обходился с ней жестоко
и грубо, принимал у себя дома грозный
и суровый вид —
и бедная его
жена не знала, чем угодить ему, трепетала от его взгляда, на последнюю копейку покупала ему вина
и подобострастно покрывала его своим тулупом, когда он, величественно развалясь на печи, засыпал богатырским сном.
У него была
жена, пухлая, чувствительная, слезливая
и злая — дюжинное
и тяжелое созданье; был
и сынок, настоящий барчонок, избалованный
и глупый.
Жена моя
и говорит мне: «Коко, — то есть, вы понимаете, она меня так называет, — возьмем эту девочку в Петербург; она мне нравится, Коко…» Я говорю: «Возьмем, с удовольствием».
И надобно было отдать ей справедливость: не было еще такой горничной у моей
жены, решительно не было; услужлива, скромна, послушна — просто все, что требуется.
Зато уж
и жена ее даже, признаться, слишком баловала; одевала отлично, кормила с господского стола, чаем поила… ну, что только можно себе представить!
Тут я, признаюсь, ее с сердцем прогнал
и погрозил ей,
и сказать
жене обещался.
Из уцелевших бревен на скорую руку сколотили избенку, покрыли ее барочным тесом, купленным лет за десять для построения павильона на готический манер,
и поселили в ней садовника Митрофана с
женой Аксиньей
и семью детьми.
— Тоже был помещик, — продолжал мой новый приятель, —
и богатый, да разорился — вот проживает теперь у меня… А в свое время считался первым по губернии хватом; двух
жен от мужей увез, песельников держал, сам певал
и плясал мастерски… Но не прикажете ли водки? ведь уж обед на столе.
Жил он один с своей
женой в уютном, опрятном домике, прислугу держал небольшую, одевал людей своих по-русски
и называл работниками.
«
Жена! — говорил он медленно, не вставая с места
и слегка повернув к ней голову.
И жену он сыскал по себе.
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его
и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть
жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил
и камень с надписью над псицей поставил.
— Убивать ее не надо, точно; смерть
и так свое возьмет. Вот хоть бы Мартын-плотник: жил Мартын-плотник,
и не долго жил
и помер;
жена его теперь убивается о муже, о детках малых… Против смерти ни человеку, ни твари не слукавить. Смерть
и не бежит, да
и от нее не убежишь; да помогать ей не должно… А я соловушек не убиваю, — сохрани Господи! Я их не на муку ловлю, не на погибель их живота, а для удовольствия человеческого, на утешение
и веселье.
Бурмистрова
жена встретила нас с низкими поклонами
и подошла к барской ручке.
Между тем Аркадий Павлыч расспрашивал старосту об урожае, посеве
и других хозяйственных предметах. Староста отвечал удовлетворительно, но как-то вяло
и неловко, словно замороженными пальцами кафтан застегивал. Он стоял у дверей
и то
и дело сторожился
и оглядывался, давая дорогу проворному камердинеру. Из-за его могущественных плеч удалось мне увидеть, как бурмистрова
жена в сенях втихомолку колотила какую-то другую бабу. Вдруг застучала телега
и остановилась перед крыльцом: вошел бурмистр.
Жена его, бойкая, востроносая
и быстроглазая мещанка, в последнее время тоже несколько отяжелела телом, подобно своему мужу.
За стойкой, как водится, почти во всю ширину отверстия, стоял Николай Иваныч, в пестрой ситцевой рубахе,
и, с ленивой усмешкой на пухлых щеках, наливал своей полной
и белой рукой два стакана вина вошедшим приятелям, Моргачу
и Обалдую; а за ним в углу, возле окна, виднелась его востроглазая
жена.
Странно подействовал этот трепещущий, звенящий звук на всех нас; мы взглянули друг на друга, а
жена Николая Иваныча так
и выпрямилась.
У меня, я чувствовал, закипали на сердце
и поднимались к глазам слезы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня… я оглянулся —
жена целовальника плакала, припав грудью к окну.
Дикий-Барин посмеивался каким-то добрым смехом, которого я никак не ожидал встретить на его лице; серый мужичок то
и дело твердил в своем уголку, утирая обоими рукавами глаза, щеки, нос
и бороду: «А хорошо, ей-богу хорошо, ну, вот будь я собачий сын, хорошо!», а
жена Николая Иваныча, вся раскрасневшаяся, быстро встала
и удалилась.
—
И отчего ему не смеяться? — прибавил он, обращаясь ко мне, — сыт, здоров, детей нет, мужики не заложены — он же их лечит —
жена с придурью.
Не знаю, какая кошка подержала
жену мою в своих лапах, только
и она так же дулась
и чахла, как мой несчастный чиж.
В
жену мою до того въелись все привычки старой девицы — Бетховен, ночные прогулки, резеда, переписка с друзьями, альбомы
и прочее, — что ко всякому другому образу жизни, особенно к жизни хозяйки дома, она никак привыкнуть не могла; а между тем смешно же замужней женщине томиться безыменной тоской
и петь по вечерам «Не буди ты ее на заре».
Была у Недопюскина
жена, худая
и чахоточная; были
и дети; к счастью, они все скоро перемерли, исключая Тихона да дочери Митродоры, по прозванию «купецкая щеголиха», вышедшей, после многих печальных
и смешных приключений, за отставного стряпчего.
— Что Поляков? Потужил, потужил — да
и женился на другой, на девушке из Глинного. Знаете Глинное? От нас недалече. Аграфеной ее звали. Очень он меня любил, да ведь человек молодой — не оставаться же ему холостым.
И какая уж я ему могла быть подруга? А
жену он нашел себе хорошую, добрую,
и детки у них есть. Он тут у соседа в приказчиках живет: матушка ваша по пачпорту его отпустила,
и очень ему, слава Богу, хорошо.
Неточные совпадения
Городничий (вытянувшись
и дрожа всем телом).Помилуйте, не погубите!
Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.
Городничий (тихо, Добчинскому).Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки,
и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую
жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к
жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Хлестаков. Да что? мне нет никакого дела до них. (В размышлении.)Я не знаю, однако ж, зачем вы говорите о злодеях или о какой-то унтер-офицерской вдове… Унтер-офицерская
жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко… Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому
и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Анна Андреевна,
жена его, провинциальная кокетка, еще не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах
и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой
и девичьей. Очень любопытна
и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот не находится, что отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи
и состоит в выговорах
и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Здесь есть один помещик, Добчинский, которого вы изволили видеть;
и как только этот Добчинский куда-нибудь выйдет из дому, то он там уж
и сидит у
жены его, я присягнуть готов…