Неточные совпадения
«
Вот если бы я знала, что я в живых останусь и опять в порядочные барышни попаду, мне бы стыдно было, точно стыдно… а то что?» — «Да кто
вам сказал, что
вы умрете?» — «Э, нет, полно,
ты меня не обманешь,
ты лгать не умеешь, посмотри на себя».
И мужики надеялись, думали: «Шалишь, брат! ужо
тебя к ответу потянут, голубчика;
вот ты ужо напляшешься, жила
ты этакой!..» А вместо того вышло — как
вам доложить? сам Господь не разберет, что такое вышло!
— Ну,
вот что, братец Филофей; у
тебя, я слышал, есть лошади. Приведи-ка сюда тройку, мы их заложим в мой тарантас, — он у меня легкий, — и свези
ты меня в Тулу. Теперь ночь лунная, светло и ехать прохладно. Дорога у
вас тут какова?
Неточные совпадения
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что
вам угодно?» — «А! говорят, так
вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За делом! Сколько вина выкуривается по именью? Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
—
Вот то-то же. Поезжайте-ка
вы теперь вперед, а я за
вами. Кучер,
ты, братец, возьми дорогу пониже, через огород. Побеги, телепень Фома Меньшой, снять перегородку. А я за
вами — как тут, прежде чем успеете оглянуться.
— А, так
вы покупщик! Как же жаль, право, что я продала мед купцам так дешево, а
вот ты бы, отец мой, у меня, верно, его купил.
—
Вот тебе на! Как же
вы, дураки, — сказал он, оборотившись к Селифану и Петрушке, которые оба разинули рты и выпучили глаза, один сидя на козлах, другой стоя у дверец коляски, — как же
вы, дураки? Ведь
вам сказано — к полковнику Кошкареву… А ведь это Петр Петрович Петух…
— А, херсонский помещик, херсонский помещик! — кричал он, подходя и заливаясь смехом, от которого дрожали его свежие, румяные, как весенняя роза, щеки. — Что? много наторговал мертвых? Ведь
вы не знаете, ваше превосходительство, — горланил он тут же, обратившись к губернатору, — он торгует мертвыми душами! Ей-богу! Послушай, Чичиков! ведь
ты, — я
тебе говорю по дружбе,
вот мы все здесь твои друзья,
вот и его превосходительство здесь, — я бы
тебя повесил, ей-богу, повесил!